Готовый перевод Bad life / Жалкая жизнь: Глава 32. Оправданное убийство (4)

***

Хью не успел сразу среагировать. Я одним прыжком перемахнул через спинку дивана и накинулся на него. Мы вместе рухнули на ковёр и покатились. Шума практически не было. Благодаря ковру, заглушившему звук, послышался лишь глухой удар.

В темноте завязалась короткая борьба. Хью, ещё толком не осознав происходящее, размахивал кулаками вслепую. Но это было бесполезно. Потому что я резко вонзил иглу ему в бедро. И с силой надавил на поршень, вводя весь препарат. К тому моменту, когда Хью понял, что у меня в руке шприц – было уже слишком поздно. Накануне ночью Саймон делал мне укол, и эффект наступил почти мгновенно – в течение минуты. Значит, и сейчас Хью долго не продержится.

На его лице застыло потрясённое выражение. Я же торжествующе улыбнулся, глядя в эти широко распахнутые голубые глаза. В какой-то момент Хью попытался вытащить шприц и выбросить его, но у него на попросту не осталось сил. Похоже, адреналин только ускорил действие препарата. Тогда парень попробовал закричать, но я бросился вперёд и вдавил его лицо в подушку дивана. Он ещё какое-то время сопротивлялся, а затем обмяк.

Я отбросил подушку. Похоже, он потерял сознание. Прислонив ухо к его груди, услышал громкое биение сердца. Затем вернулся в свою комнату за наручниками, оставленными на кровати. Один браслет защёлкнул на запястье Хью, другой – на подлокотнике дивана. Ключ выбросил в окно. 

В распахнутое окно врывался резкий ветер, осушая пот с моего лица.

Сердце колотилось так сильно, будто вот-вот разорвётся. Я оглянулся и посмотрел на часы. Половина девятого вечера. Хью без сознания, Джордж и Саймон – крепко спали. Оставался Джером. Но как поступить с ним?

Я встал у окна и уставился вдаль на силуэт старого монастыря. Учебный корпус окутала тишина и мрак. Я перевёл взгляд на здание, где жили сотрудники – там местами кое-где ещё горел свет. И хотя моё сознание оставалось поразительно ясным, в то же время в голове не было ни одной связной мысли. Тело казалось невесомым, но при этом руки предательски дрожали. Так, стоя у окна, я наблюдал, как гуляет ветер снаружи, пока мой взгляд случайно не остановился на конюшне.

Ага, ну конечно. Было бы обидно, забудь я о нём.

Я с лёгкостью распахнул дверь. На верхнем этаже царила тишина. Задержавшись взглядом на 402-й комнате, начал спускаться по ступеням. На втором этаже остановился и заглянул через пролёт лестницы в холл. Пустой коридор освещался лишь небольшим светильником у входа, все остальные лампы были выключены. Похоже, комендант ушёл спать раньше обычного, и сейчас в общежитии действительно остались только четверо мальчишек и я. Всё складывалось как нельзя лучше. Почти вприпрыжку я выскользнул из мрачного здания.

Шаги казались удивительно лёгкими, а мысли – кристально ясными. Снаружи бушевал, точно обезумевший, ветер, словно вот-вот разразится буря. Ночное небо заволокло тучами, и лунный свет едва пробивался сквозь них. 

Территория пансиона утопала во мраке, точно погружённая в трясину болота. Всюду раздавалось лишь жуткое завывание ветра и шелест листвы.

С одной стороны, казалось, будто я окончательно сошёл с ума. И в то же время – голова была ясной, как никогда прежде.

Я вошёл в конюшню, освещая путь небольшим электрическим фонарём. Отыскать среди всех лошадей нужного коня оказалось совсем несложно. Любимец Джерома. Тот самый конь, чьи гениталии чуть не оказались во мне. Конь, как и сегодня днём, посмотрел на меня теми же покладистыми, чёрными глазами и фыркнул, приветствуя. Я тоже был рад его видеть.

Затем спокойно вывел его из стойла. К моему удивлению, он послушно пошёл за мной. Я привязал коня и, пройдя мимо лопаты, кирки и серпа, прислонённых к стене конюшни, взял топор. Крепко сжав его рукоять, вернулся к животному.

И со всей силы он вогнал лезвие прямо в его голову. Топор рассёк лоб и наполовину вошёл внутрь. Конь заржал. Его леденящее кровь ржание, смешавшись с жутким воем бушующего ветра снаружи, болезненно отозвалось у меня в голове.

Ничего-ничего. 

Я спокойно смотрел на животное.

Скоро всё закончится.

Именно так всё и произошло. Он умер быстро. Массивное тело с грохотом рухнуло на пол конюшни. Я выдернул топор из его головы и принялся рубить ему шею, словно колол дрова. В тот момент среди всех лошадей, теснившихся в стойлах, ни одна из них не заржала и не фыркнула. За стенами постройки доносился гул ветра, а внутри раздавался лишь треск костей под ударами топора.

Наконец, отрубив голову, я поднял её и вышел из конюшни. Пришло время навестить Джерома.

В общежитии по-прежнему царила та же гнетущая тишина, что и прежде. Перед тем как подняться по лестнице, я окинул холл пристальным взглядом. Комната коменданта находилась прямо напротив кухни. Дверь была плотно закрыта. Всё здание погрузилось в мёртвую тишину. Я задержал взгляд на комнате, а затем пошёл дальше. Поднимаясь по лестнице, крепко прижимал к себе голову коня, ещё тёплую и сочащуюся кровью.

И только тогда осознал, что забыл взять с собой топор. И как же тогда убить этих мальчишек?

Шаг за шагом поднимаясь по ступеням, погружённый в глубокие раздумья, я вдруг услышал странный шум на втором этаже. Лёгкий шорох, словно трение одежды. Я остановился на этаже и вгляделся в темноту. Замер не дыша, словно каменное изваяние, прислушиваясь. Тишина. Звук повторился – вновь едва слышимый шорох.

Я распахнул глаза, всматриваясь во мрак. Гостиная на втором этаже пустовала. Тогда не раздумывая, я подошёл к двери комнаты 201 и открыл её. Заглянул в комнату Карла. Там царил лёгкий хаос – похоже, он уезжал в спешке. Заодно проверил и 202-ю комнату, но и там, разумеется, никого не обнаружил. 

Стоя посреди гостиной, я вслушивался в тишину, пока наконец не понял, что это за звук. Это ветка дерева билась о стекло балконной двери. Каждый раз, когда налетал очередной порыв ветра, она царапала окно. 

Я вновь двинулся вверх по лестнице.

Кровь животного, пропитавшая мою одежду, стекала и капала на пол. Надо бы переодеться. Так дело не пойдёт. Но во что? Они ведь всё сожгли. Бросили в камин, облили бензином и сожгли… Бензином… Бензин…

Огонь.

Сжечь их заживо. 

Надо сжечь их всех. Яснее быть и не могло. Казалось, эти ублюдки сами именно ради этого момента собственноручно заготовили канистру с бензином. Да. Всех. К чёрту спалить всё общежитие. Снаружи всё пересохло от долгой засухи, и как раз поднялся сильный ветер. Разве не идеальная погода, чтобы сжечь кого-то заживо? Казалось, сама судьба вела меня, словно по знамению.

Поднявшись на верхний этаж и даже не взглянув в сторону комнаты 402, сразу вернулся к себе. Хью всё так же лежал без сознания у дивана, прикованный к подлокотнику. Я проверил Саймона. Он крепко спал, в той же позе, в какой я его оставил. Затем проверил Джорджа. Он тоже безмятежно спал.

Я оставил голову лошади у дверного проёма и подошёл к камину. Сунул зажигалку с камина в карман и взял канистру с бензином. Она была тяжёлой. Я действовал осторожно, стараясь не пролить ни капли на их тела. Вместо этого облил бензином все окна, дверные проёмы, а в случае Хью – разлил горючее по периметру гостиной. Чтобы казалось, будто путь к спасению есть. Но на деле его нет.

Как же быть с Джеромом? Его дверь наверняка заперта, и если попытаюсь взломать – он точно проснётся… а… ха! Совсем забыл про ключ от его комнаты, который дал мне Джордж. Всё это время я хранил его вместе с пачкой фотографий, но ещё будучи в кабинете директора, переложил в задний карман штанов и напрочь позабыл о нём…. Я метнулся к камину и стал лихорадочно искать внутри. В углу, где не удалось до конца выскрести золу, лежал холодный, остывший ключ. Я сжал его в руке и проглотил крик ликования, едва не вырвавшийся наружу.

О, Джордж, этой ночью я, наконец, исполню твоё маленькое желание!

Прижимая лошадиную голову, направился к комнате 402, прихватив с собой тот самый <милый> перочинный ножик, над которым в своё время посмеялся Джером.

Вставил ключ в замочную скважину и повернул его.

И сделал это очень осторожно. Механизм провернулся почти бесшумно. Однако на верхнем этаже стояла настолько звенящая тишина, что любой, кто ещё не спал, мог бы услышать этот звук. Повернув ключ до конца, я замер прислушиваясь. Всё так же тихо. Наконец, я медленно нажал на ручку и приоткрыл дверь.

Свет в гостиной был выключен. Комната 402, в которой я побывал лишь однажды, застыла в том же зловещем безмолвии, окутавшим весь верхний этаж. Я прошёл через пустую гостиную и направился к спальне. Крепко сжимая свой перочинный нож с выдвинутым лезвием. Маленький ножик, который Джером назвал <милым>, был достаточно острым, чтобы вырезать чьи-то <милые> глазки. Тонкое остриё войдёт куда угодно, если хорошо им ткнуть. 

Дверь в спальню оказалась открыта.

Когда я вошёл в комнату, то едва сдержал смех. Парень крепко спал, мирно посапывая, словно самый добрый и невинный мальчик на свете.

Джером, а ты, оказывается, похож на ангела, когда спишь.

Я медленно подошёл к нему. Положил отрубленную голову его коня с рассечённым лбом на прикроватную тумбу и посмотрел на Джерома. Проснётся ли?

Нет.

Почему-то странным делом, мне захотелось провести рукой по его волосам. Но вместо этого я сложил нож и вышел из комнаты. Если он спал, то не имело смысла рисковать и вступать с ним в борьбу. Такой финал для него тоже был неплох – заживо сгореть в муках, отчаянно пытаясь выбраться из пламени. Я облил бензином двери в комнату Джерома и всю гостиную. 

Оставалось примерно полканистры.

Я весь взмок от липкого пота. В какой именно момент успокоилось моё бешено колотящееся сердце – неизвестно. Но даже руки больше не дрожали. Я спокойно вернулся в 401, включил свет в ванной и посмотрел на своё отражение. Стоило снять рубашку, взгляду открылась верхняя часть тела, залитая кровью животного. Времени на то, чтобы смыть её, не было. Поэтому я наскоро вытерся полотенцем и вернулся в комнату, и всё так же спокойно переоделся в одежду Саймона. А когда уже собирался выйти, взгляд невольно зацепился за письменный стол Саймона.

Там лежали мой кошелёк и паспорт. Похоже, их отложили в сторону, когда перетряхивали шкаф, выбирая, что именно сжечь. Забрав и кошелёк, и паспорт, вышел из комнаты. И у меня складывалось такое впечатление, будто отправляюсь в путешествие. Лёгкой походкой я покинул комнату.

Шаг за шагом спускался по лестнице, не торопясь проливая бензин на ступени. Ковровое покрытие насквозь пропиталось горючим, источая резкий и неприятный запах. Добравшись до первого этажа, я направился к столовой. Остановившись перед дверью коменданта, щедро вылил бензина, а затем зашёл на кухню, примыкающую к столовой.

Я вылил остатки горючего на газовые баллоны, сложенные в кладовке, а затем, пятясь, пролил дорожку бензина до самой входной двери. Стоило выйти наружу, как на меня с безумной силой налетел ветер. Из-за пересохшей до хруста травы бензин моментально впитался в почву и зелень. Пустую канистру я швырнул в вестибюль.

Выпрямившись, взглянул на здание, погружённое во тьму. Было тихо. В ушах отдавался только гул ветра. Волосы бешено метались во все стороны.

Мне стало смешно.

<Ха-ха>.

Сорвавшийся смешок в момент разразился целым припадком:

<Ха-ха-ха-хах! Ха… Ха-а…>.

Я присел и сложил ладони. Щёлкнул зажигалкой. Огонь, охвативший траву, поначалу метнулся в сторону, но затем стремительно перекинулся на дорожку бензина. В ту же секунду что-то холодное заскользило по моей щеке. Я поднял голову и посмотрел на небо. Это были капли дождя. Крупные, тяжёлые – кап, ка-ап – одна за другой они упали на землю. А спустя мгновение небо разразилось ливнем. 

Дождь обрушился с неистовой силой. Пламя, стремительно охватившее вход в общежитие, колыхнулось и вскоре стало постепенно угасать. Я стоял на сырой траве и наблюдал, как под проливным дождём постепенно гаснет огонь у входа. И ждал. Ещё немного. Чуть-чуть… Ещё совсем немного… и…

БАХ.

Оглушительный взрыв сотряс уши. На кухне рванули газовые баллоны. Общежитие ярко вспыхнуло несмотря на ливень. Хоть оно и было каменным — кухонная часть частично обвалилась. И всё же, старое здание, непреклонно простоявшее столетия, едва удержалось от полного обрушения. Конечно, это лишь вопрос времени.

Меня всего трясло от восторга. Над головой грянул гром, вспыхнула молния. И когда свет, на миг озаривший старый монастырь во тьме, исчез, вновь прогремел оглушительный гром. Огонь жадно разрастался всё выше и выше. Не выдержав напора пламени, окна с громким треском лопнули.

Я спокойно наблюдал, как пламя постепенно распространяется этаж за этажом. Наконец… наконец, от жара разбились вдребезги и окна верхнего этажа. Над головой снова прогремел гром. Я промок до нитки. Кровь животного, которую не успел как следует оттереть, в одно мгновение смыла дождевая вода. Капли больно хлестали по коже.

Всё… теперь всё кончено.

Я убил их всех.

Дыхание сбилось. Нет – я вообще не мог дышать.

Я только что убил их, собственными руками. 

Пламя будто перекинулось и на меня – всё тело охватил жар. Я задрожал, словно обезумев.

Я убил их всех! Наконец-то!

Меня захлестнуло ликование. Я опустился на колени прямо на траву. И сорвался на крик, скрываясь за шумом ливня и раскатами грома. Это даже не назвать криком. Просто звук. Казалось, это нечто, запертое во мне многие годы. Нет, словно сам голос был заточён во мне всё это время. Я будто жил в молчаливом заключении. И поэтому сейчас, зарывшись лицом в мокрую траву, вопил, как обезумевший.

И в этот момент… послышался чей-то голос. Это был не мой крик, не дождь, не гром и не ветер. Крик другого <человека>. Я поднял голову в оцепенении.

На верхнем этаже.

<Рэймонд! Рэймо-о-онд! Рэймо-о-о-онд!>

Это был Джером.

Он высунулся из окна и кричал мне вниз. Сверкнула молния. В этот краткий миг свет озарил лицо Джерома. Насквозь промокший… он улыбался. Счастливее, чем когда-либо прежде. Наполненный восторгом, он… действительно… улыбался.

<Ещё увидимся, Рэймонд!>.

Грянул новый раскат грома.

Вспышка молнии вновь осветила фигуру Джерома, стоявшего у окна –  он крепко прижимал к себе лошадиную голову с расколотым черепом, словно плюшевого мишку. И ослепительно улыбался, глядя на меня.

<Там! А-а-а-а! Вон там, на четвёртом этаже! У окна! Там студент! Что делать?!>.

<Срочно звоните, вызывайте…>.

<Даже если позвоните, пожарной машине понадобится больше часа, чтобы добраться! Дождь ведь!>.

<Кто-нибудь, бегите в Блюбелл! Позовите кого-нибудь!>.

<Огнетушители есть? Огнетушители! Несите всё, что найдёте!>.

<Эй, ты! Ты в порядке? Там опасно, уходи!>.

Позади послышался гул голосов. Раздавались чьи-то крики. Последние слова были адресованы уже мне. 

Я оглянулся. Из общежития для персонала выбегали люди. Несколько человек оказались уже совсем рядом. Пошатываясь, я направился к ним, но ноги вдруг подкосились, и я рухнул на землю. Кто-то подбежал и помог мне подняться на ноги. Люди кричали, глядя на объятое огнём общежитие – их крики ужаса эхом отдавались в голове. 

Я с трудом держался, опираясь на кого-то. А затем оглянулся на общежитие. Джером всё ещё высовывался из окна, но я уже с трудом мог его разглядеть. Ветер стал сильнее самого дождя. С каждым его новым порывом пламя разрасталось ещё сильнее. Шаг за шагом я удалялся от бушующего пожара. В окружении людей.

<Ты как в порядке? Не ранен? Ты же студент, да? Как тебя зовут? Говорить можешь?>.

Человек, придерживающий меня, сбивчиво задавал вопросы. Я просто сделал вид, будто не в себе:

<Огонь! Огонь внезапно! Я… я на прогулке… в-возвращался и вдруг… вдруг… хнх… ы-ыгх… там д-друзья… внутри друзья…>.

И заплакал, не закончив фразу. Кто-то обнял и прижал меня к себе. И тогда поверх его плеча я увидел до боли знакомое лицо. Ту, что поселила меня на верхнем этаже. Ту, что подарила мне шарф.

Анна.

Я улыбнулся ей. Жаль не успел отомстить им всем. Но будь у меня такая возможность, я бы сжёг тебя заживо, сука. Анна отшатнулась. Лицо её побелело. Я же уткнулся в плечо человека, который обнимал меня, словно и не улыбался мгновение назад.

К тому времени люди принесли огнетушители и начали тушить пожар. Кто-то пригнал машину, чтобы отправиться в Блюбелл за помощью. Поскольку я продолжать дрожать от страха, тот человек решил первым делом отвезти меня в больницу. Так, я покинул территорию пансиона, лёжа на заднем сиденьи машины, укрытый одеялом, оставляя позади горящее здание.

Но в последний момент украдкой оглянулся.

Под мрачным небом, сквозь проливной дождь, при вспышках молний и раскатах грома, огненно-красное пламя, колыхаясь, поглощало прочное, воздвигнутое годами здание старого монастыря. А вместе с ним – и мои воспоминания, оставшиеся там.

Я сбежал.

***

Всю ночь я трясся в поезде, а только под утро пересел на автобус. И за всё это время – никаких вестей.

Я умирал от голода. Сейчас меня бы устроил даже кусок чёрствого хлеба. Я был настолько голоден, что готов был набить желудок чем угодно.

Когда, наконец, вышел из автобуса, живот скрутило так сильно, что тошнота подступила к горлу.

Поэтому купив билет, я сразу же направился в кафе – до отъезда оставалось ещё много времени. Взяв в кафе пончик с сахарной пудрой, скон с кусочками шоколада и кофе, я проглотил всё за один миг, даже не присев за столик. Официантка, окинув взглядом мою измятую одежду и бледное лицо, не говоря ни слова, протянула мне кружку горячего шоколада. Буркнув слова благодарности, торопливо выпил обжигающий напиток, не чувствуя его жара.

До отправления оставалось совсем немного времени – теперь в помещении было многолюдно.

Я сидел, съёжившись в кресле. По телевизору, висящему на стене, передавали экстренный выпуск новостей. Шёл специальный репортаж о пожаре в школе-интернате Святого Варфоломея в Блюбелле. Под моросящим дождём оператор с вертолёта снимал руины общежития после тушения пожара. Старое здание всё таки устояло. Но там ничего не уцелело – всё сгорело дотла. Причиной пожара назвали взрыв газа на кухне.

Прозвучало объявление:

<Повторяем: идёт посадка на рейс American Airlines 108 до Калифорнии>.

Я встал. И в тот момент, когда обернулся, сжимая в руках паспорт и билет, голос диктора заставил меня замереть.

<В результате пожара погибли четверо. Ещё двое пострадавших доставлены в больницу с ранениями лёгкой и средней степени тяжести…>.

Я снова взглянул на экран. Внизу появился список погибших.

Роберт Андерсон (36)

Джером Уайт (20)

Хью Донвелл (20)

Карл Ферт (20)

Мне стало трудно дышать. Список погибших ещё некоторое время транслировали на экране.

Карл?

Карл?!

Как… почему?! 

Ноги подкосились. Я пошатнулся, но как-то удержал равновесие.

Карл… как он…?

<Конец Первой части>.

http://bllate.org/book/12384/1104565