Готовый перевод Bad life / Жалкая жизнь: Глава 25. Сладкое подчинение (3)

***

Ещё какое-то время побыв в объятиях Саймона, мы направились в общежитие. После рвоты внутри ощущалась странная пустота. Сил почти не осталось – шоу, устроенное сегодня в конюшне, полностью вымотало меня.

И в итоге передвигаться удавалось только при поддержке Саймона. Медленно, шаг за шагом, мы пересекали кампус. Никто из нас за всё это время не произнёс ни слова. Саймону такое нравилось. И раз уж я начал отыгрывать роль его куклы, следовало довести этот спектакль до конца.

Стоило только вспомнить, что Саймон делал со мной с самого утра, и по коже пробегал озноб. Я знал, что этот парень безумен, но даже не предполагал насколько. Он наряжал меня, таскал за собой, словно играл с Барби, и откровенно наслаждался этим.

Саймон был влюблён. Но ровно до тех пор, пока я покорно позволял обращаться с собой как с куклой. И эта любовь, переросшая в безумие, пугала больше всего. Меня не покидало зловещее предчувствие: однажды Саймон выпотрошит меня, набьёт внутренности опилками и сделает из меня настоящую куклу, чтобы играть дальше. Тепло его тела, которое я ощущал на протяжении всего дня, внушало леденящий кровь ужас.

Было страшно, но я терпел. Не выдавал себя. Как и в течение сегодняшнего дня, неплохо справлялся и на обратном пути в общежитие. Прислонившись к Саймону, покорно вёл себя, словно искусно сделанная кукла.

Проблема возникла, когда мы вошли в общежитие. В холле стоял комендант. И Саймон передал меня ему.

<Я подожду снаружи>.

Смысл его слов был понятен без лишних объяснений. Мужчина крепче сжал моё запястье и увёл за собой.

Комната коменданта располагалась напротив кухни. Роскошная обстановка внутри ничем не отличалась от других комнат общежития. Я послушно шагал за комендантом, точно дрессированный пёс. И бегло оценив ситуацию, пришёл к выводу, что сегодня всё закончится только после того, как приму в себя член этого ублюдка.

Точно не знаю, но, скорее всего, сейчас уже было часа два или три ночи. Я последовал за комендантом к нему в спальню. Мужчина кивнул в сторону кровати. Я стянул штаны, нижнее бельё и упёрся руками в кровать. И чуть помешкав, выпятил зад. Позади послышался звук расстёгивающейся ширинки. Затем я почувствовал, как комендант схватил меня за ягодицы, развёл их в стороны и плюнул промеж. 

Мерзкий ублюдок. Но вместо того, чтобы выругаться вслух, тихо застонал. Комендант ввёл в меня палец, несколько раз пошевелил им, а потом вытащил и сразу же вставил свой член. Было больно. Я скулил от боли точно собака. Бессвязно бормотал, что-то вроде «помягче» или «слишком большой», но комендант лишь ответил, что так приятнее, и только крепче сжал мои ягодицы. 

Неважно. Мне было всё равно. Сколько бы раз они ни унижали это жалкое тело, всё остаётся по-прежнему. Принимать в себя член несложно. Разве не для этого Джером и Саймон так хорошо разрабатывали мою задницу? 

Тем временем комендант просунул руку между моих ног и шире их раздвинул. А после без предупреждения яростно задвигал бёдрами. Я же вцепился в простыни, чтобы не упасть вперёд.

Однако моё тело настолько ослабло, что я не продержался долго и в итоге рухнул на кровать. Мужчине было наплевать, он лишь приподнял мой таз, глубже толкнулся и кончил внутрь. И сразу вытащил свой член. Я тут же натянул нижнее бельё, штаны и кое-как поднялся. Спотыкаясь, вышел из комнаты. Комендант шёл следом. Саймон, всё это время ожидающий снаружи, молча взял меня за руку и повёл вверх по лестнице.

Мы вернулись на верхний этаж. Джерома нигде не было видно, вероятно, он ушёл к себе. Зато Хью и Джордж в пижамах сидели бок о бок на диване в гостиной. Завидев меня, они жестом поманили к себе. И я послушно подошёл. Подставив лицо, позволил им почесать мой подбородок. Их довольные физиономии выглядели глупо. Я униженно заискивал у них на коленях и даже пустил пару слезинок, когда Джордж с напускной строгостью вновь ударил меня по щеке. 

Сопляки. 

Как они и хотели, я в очередной раз за сегодняшнюю ночь стянул с себя нижнее бельё и показал свою дырку, из которой вытекала сперма коменданта. Выслушав их оскорбления, что я “парень шлюшка”, затем вместе с Саймоном пошёл в ванную и позволил этому извращенцу меня вымыть. После этого мне высушили волосы, и когда мы вышли – эта парочка блядских тараканов, восседающая на диване, уже исчезла. Наверняка они отправились спать. 

Саймон уложил меня в кровать. Я лёг, закрыл глаза и тут же почувствовал прикосновение к своей щеке. Но мне было всё равно. Этот очень длинный и утомительный день, наконец, подошёл к концу, и даже продолжи этот псих гладить меня, я всё равно провалился в небытие.

***

Наступило утро. Саймон отвёл меня в ванную, и я покорно позволил себя вымыть. Когда, одевшись, вышел в гостиную, Хью и Джордж как раз вернулись с завтрака. И стоило мне подойти по зову Хью – тут же последовала пощёчина. Они заявили, что впредь я должен передвигаться по комнате исключительно на четвереньках. Подобное унижение я мог легко стерпеть, поэтому без лишних возражений послушно опустился на пол и потёрся щекой о ботинок Хью.

К большому удивлению, мне разрешили спуститься в столовую и там позавтракать. Хотя я ожидал, что они принесут мне собачью миску, этого не случилось. И только очутившись в столовой, понял их намерения. Здесь было непривычно многолюдно, шумно и тесно. Сегодня собралось гораздо больше людей, чем обычно, и кроме этого почти у каждого за столом стояли дорожные сумки и чемоданы, отчего помещение казалось ещё теснее. Постепенно меня осенило.

Сегодня пятница.

Сегодня утром прошёл последний экзамен, и теперь начались каникулы. Но на верхнем этаже никто не торопился собирать вещи. Я – в том числе. Казалось, так они хотят погрузить меня в чувство безысходности, позволив наблюдать за тем, как другие студенты свободно покидают это место. На столах я заметил разбросанные листовки с объявлениями.

Там говорилось о каникулах, доступных транспортных средствах и его расписании, а также имелось предупреждение о возможном шторме в эти выходные. После долгой засухи, похоже, наконец-то ожидался дождь. Однако этим утром, накануне уик-энда, небо оставалось безоблачно ясным. Прекрасная погода для всех студентов, отправляющихся домой, но не имеющая ни малейшего значения для меня.

Я молча ел томатный суп, который принёс мне Саймон. И когда мой взгляд скользнул по студентам за соседним столом, оживлённо болтающим между собой, Саймон, сидя напротив, спросил:

<Хочешь домой?>.

<Нет, нет>.

Мне не составило труда вновь разыграть перед Саймоном ту фальшивую нежность, что и прежде.

Парень погладил тыльную сторону ладони.

<В школе лучше, чем дома. Твоя мать не самый добрый человек>.

Джулия, конечно, не отличалась особой добротой. Но и при этом она не была настолько жестокой, чтобы насиловать меня во сне или бросать на групповое изнасилование совершенно незнакомыми людьми. Но вместо того, чтобы указать на это Саймону, лишь покорно ответил:

<Мгм. Саймон…>, – я не смотрел на него. Опустил глаза и тихо произнёс: <Хочу остаться с Саймоном>.

Его пальцы, всё ещё поглаживающие мою ладонь, заметно дрожали. Всё ещё не поднимая взгляда, я взял в руки ложку. Но стоило только поднести её ко рту, как кто-то внезапно накинулся на меня со спины. Я едва не угодил лицом прямо в тарелку с супом. Человек, навалившийся сзади, обхватил меня за шею и игриво растрепал мои волосы.

<Эй, Рэймонд! Ты только завтракаешь? А когда планируешь выезжать?>.

Это был Карл.

Нахмурившись, я посмотрел на него. Что он тут забыл? Совсем не понимает что к чему?

<Э-э, а… Привет>.

<Привет>.

Всё так же крепко обнимая меня за шею, Карл поздоровался и с Саймоном, сидящим напротив. Я тоже перевёл на него взгляд. Саймон ответил с таким холодным выражением лица, словно в его жилах давно застыла кровь. 

<Привет>.

Вдруг Карл схватил меня за руку и рывком дёрнул на себя.

<Короче, сейчас некогда прохлаждаться. Учитель Джоэл ищет тебя>.

<Джоэл… ? С чего бы ему?>.

Когда я глупо переспросил, Карл фыркнул:

<Мне-то откуда знать? Мне всего лишь велели привести тебя>.

С этими словами он потянул меня за собой.

Я нерешительно поднялся и бросил взгляд на Саймона. Тот молча смотрел на меня всё с тем же непроницаемым выражением лица. Я даже не успел как-либо среагировать. Карл с неожиданной для него силой дёрнул в свою сторону.

<Учитель скоро уедет в Горун, поторопись!>, – сказал он, ускоряя шаг.

Очередной резкий рывок заставил меня повернуться к Карлу и следовать за ним. Он решительно прокладывал путь сквозь толпу, грубо расталкивая окружающих. Когда я оглянулся – Саймона уже не было за столом. Остались только наши тарелки с недоеденной едой.

<Да ты с ума сошёл>, – выпалил я, тупо уставившись в затылок Карла. 

Парень всё ещё продолжал тащить меня за собой.

И ответил, даже не оглянувшись на меня. Его голос звучал непринуждённо, а вот руки были скользкими от холодного пота.

<Это ты не в себе>.

После короткого обмена фразами мы оба замолчали. Ведь понимали, что открыто обсуждать что-либо тут – где много лишних ушей – не самая разумная идея. Мы вышли из столовой и свернули к выходу из общежития. Коридор был переполнен студентами: кто-то сидел на чемоданах, болтая, другие выстроились в очередь у телефонного аппарата, чтобы позвонить. Но даже в этой суматохе, комендант, сидящий за стойкой, заметил, как Карл, крепко сжимая моё запястье, уводит меня прочь.

<……>.

В отличие от парней с верхнего этажа комендант никогда не улыбался. Он пристально следил за нами своим цепким взглядом. Тяжёлый взор неотступно преследовал нас, пока мы не скрылись за дверью.

И даже во дворе перед зданием общежития собралось довольно много студентов, поэтому пришлось протискиваться сквозь толпу. Только когда мы свернули на дорожку, ведущую к учебному корпусу, наконец, оказались одни. Я всё ещё молча следовал за Карлом, уставившись ему в спину. И неожиданно парень привёл меня к трибунам теннисного корта.

Это казалось разумным решением. Поскольку мы находились на открытой местности, никто не мог нас подслушать. Добравшись до середины трибун, Карл, наконец, отпустил мою руку. Откинулся на спинку скамьи, почти развалившись на ней, и тяжело выдохнул. А затем пробормотал:

<Чёрт. Страшно>.

Я сел вполоборота к нему. И глядя на него, спокойно произнёс:

<Так и есть. Это страшно. Поэтому я нарочно и отдалился, а ты заявился обратно в самую гущу>.

<Рэймонд>.

Карл позвал меня по имени, по-прежнему не глядя в лицо.

<Рэймонд>.

<Что?>.

<Прости>.

<За что?>.

<Мне так жаль...>.

Внезапно его голос дрогнул. Парень закрыл глаза руками и тихо всхлипнул:

<Прости… Прости меня, пожалуйста…>.

Я в замешательстве посмотрел на Карла, не до конца понимая смысл сказанного. Но тот продолжал всхлипывать и больше ничего не говорил. Что с ним? Волосы на затылке встали дыбом, от переполняющей тревоги. За что он извиняется? Ему есть о чём жалеть? Почему он ведёт себя так… подозрительно? Внезапно я почувствовал, как мои ноги немеют, словно все силы разом покинули тело. Неужели Карл их сообщник? Нет, невозможно. Но если всё же так…? Как ему удалось обманывать меня всё это время… Если Карл с ними заодно, то….

Он резко перестал плакать.

Как только закрались сомнения, меня тут же охватила тревога. Я грубо схватил Карла за запястья и резко отнял его ладони от лица. Неожиданно для меня Карл отчаянно попытался закрыться. Он вцепился в свою голову, яростно сопротивляясь, и, в конце концов, я повалил его на пол трибуны. Сев на него сверху, с силой оторвал его руки от лица. И замер. Мне предстало искажённое глубокой печалью лицо Карла.

Охваченное скорбью лицо побледнело, смешивая в себе отчаяние, гнев и страх. Его взгляд, полный явного сочувствия, не осмеливался встретиться с моим – и скорее был направлен куда-то в сторону, поверх моего уха. Нет, Карл не был моим врагом. Я убедился в этом вновь. Но что же тогда привело его в такой абсурдный ужас? Я крепче сжал его руки. И всё ещё сидя на нём, не давая шевельнуться, твёрдо произнёс: 

<Я не прощу тебя>.

После этих слов на лице Карла отразилось мучительное раскаяние. Я, пристально наблюдая за каждым изменением в его выражении и взгляде, добавил:

<Потому что не за что прощать>. 

С этими словами Карл опустил взгляд. Что-то тут было. Что-то ещё… что я никак не мог понять.

<Если ты переживаешь из-за того, что вчера оставил меня там с ними, то не стоит. Это всё? В этом вся проблема?>, – резко спросил я.

Карл не поднял взгляда и не ответил. Тогда недолго думая, я ударил его по щеке. Удар был настолько сильный, что голова Карла дёрнулась. Из его глаз беззвучно покатились слёзы.

Стараясь не обращать на это внимание, я снова задал вопрос:

<Отвечай, Карл. За что ты просишь у меня прощения?>.

Он не ответил. Его губы дрогнули, словно он собрался что-то сказать, а затем снова плотно сжал их.

Я ударил ещё раз.

Карл закрыл глаза, слёзы всё ещё стекали по его щекам. Осунувшееся лицо вызывало жалость, но не более.

<Открой глаза, Карл. Не заставляй меня нервничать>, – с нажимом сказал я. – <Мне нет дела до твоего раскаяния и чувство вины. Разве не видишь, что этим ты делаешь мне только хуже? Почему ты так себя ведёшь? Скажи прямо>.

<Конюшня…>.

Раздался его охрипший голос.

На этот раз замер уже я. Внезапный нахлынувший стыд, казалось, обжигал изнутри.

<В конюшне ты... лошадь… и…>.

Карл так и не смог договорить. Он посмотрел на меня сквозь слёзы и сдавленно взмолился:

<Умх, прости, Рэймонд! Я не должен был тебя бросать! Я хотел помочь! Но… они… эти  парни… они…>.

И сквозь горькие рыдания лишь пробормотал себе под нос:

<Поэтому… Я сбежал>.

Захлестнувшее чувство облегчения тут же сменилось куда более сильным чувством. Стыд и унижение накрыли меня с головой, отчего тело мелко задрожало.

Карл видел это. Те минуты моего унижения, когда я, ползая на коленях, метаясь между четырьмя мальчишками в конюшне, размазывая по лицу слёзы и сопли, умолял их. А затем, наконец, снял с себя штаны, залез под коня и подмахивал задницей, пытаясь вставить в себя член животного.

Голова закружилась. Я поднялся с Карла и прислонился к ограде трибун. Уткнулся лицом в ладони и зажмурился. Жаркое летнее солнце припекало голову, неумолимо пробиваясь сквозь пальцы. И сейчас, как никогда раньше, мне был невыносим этот ослепительный свет и тепло солнца. Я глубже спрятал лицо в ладонях и сделал глубокий вдох. Карл сел рядом со мной и осторожно положил руку мне на колено.

Сквозь щель между пальцами я посмотрел на его руку. Длинные, бледные, тонкие пальцы – и всё же необычайно красивые, несмотря на мелкие порезы от резца. Забавно, но, увидев их, я вдруг подумал, что Карл пришёлся бы по душе тем четверым. В памяти тут же всплыло его лицо, искажённое слезами и мольбами о прощении.

И тогда меня внезапно охватил ужас. Если Карл действительно окажется втянут в это… он не выдержит. Он был слишком мягким, слабохарактерным мальчиком – изводил себя чувством вины за то, что не смог мне помочь.

Карл… из него бы получилась отличная собака.

От этой мысли меня пробрал озноб. А сознание мгновенно прояснилось. Я поднял голову и посмотрел на Карла. Мы встретились взглядами. Провёл тыльной стороной ладони по его мокрой от слёз щеке.  Его кожа покраснела после нескольких пощёчин.

<… расскажи мне всё. Только то, что видел. Больше ничего не говори. Просто скажи, что ты видел>.

Карл рассказал мне следующее.

В среду, только после вечернего экзамена, он узнал о краже у Джуди и о том, что в общежитии отключили электричество. И сразу почувствовал что-то неладное. Ведь всего полдня назад, этим утром, у нас с ним состоялся разговор.

Мы говорили о том, что осталось продержаться до конца недели. Что это не составит труда, ведь мы уже столько всего пережили. Слишком самонадеянно. В связи с этим у Карла возникло дурное предчувствие, и он спешно бросился на мои поиски, но из-за отключения света его отправили в другое общежитие, и он ничего не мог поделать.

Как только наступило утро четверга, он тут же отправился на мои поиски. Но в течение дня так и не отыскав меня, решился на риск и поднялся в 401-ю комнату. Именно тогда он впервые столкнулся с теми четырьмя. И стоя в дверях, заметил, как они смотрят на меня. Настойчивые, цепкие взгляды, не отрываясь, скользили по моему телу и лицу, выхватывая каждое малейшее изменение. После этого Карл уже не мог просто проигнорировать всё и вернуться в свою комнату. И когда его выставили из 401-й, он тайком спрятался в гостиной на четвёртом этаже.

Однако увидев выходящего из комнаты Джерома в дождевике и сапогах, Карла охватили настолько сильная тревога и чувство страха, что он не смог ни шелохнуться с места. И только после полуночи, когда в гостиной появились остальные мальчишки вместе со мной, Карл, не раздумывая, последовал за нами.

Комендант выпустил нас из общежития и, не заперев дверь, отправился на обход, благодаря чему Карл, хоть и с опозданием, но добрался до конюшни. И так он стал свидетелем всего того, что там происходило. Однако когда я заполз под коня, он больше не мог на это смотреть и убежал.

Закончив рассказ, парень вновь попытался извиниться, но я лишь покачал головой:

<Ничего ужасного дальше не произошло. Когда я стал их умолять прекратить, ведь не смогу этого сделать, они просто отложили всё до следующего раза>.

<Рэймонд, пожалуйста, пойдём в полицию… Или… ладно, если ты не можешь доверять полиции после истории с Джуди и Джеромом, то тогда давай просто уедем сегодня же. Ну же, прошу тебя. Ты не продержишься до выходных. Ты ведь сам видел, на что они способны. Нельзя тут оставаться. Нет. Абсолютно нет...>, – сказал Карл срывающимся от слёз голосом.

Я лишь молча поднял на него взгляд.

<Сегодня вечером за мной пришлют машину. Давай уедем вместе>.

Вместо ответа я с нежностью посмотрел на Карла. Лицо мальчика, с мокрыми от слёз щекам, отражало тревогу, отчаяние и неподдельный страх. Так и не получив от меня ответа, обеспокоенный этим, Карл нервно схватил меня за руку.

<Ты же пойдёшь? Уедешь вместе со мной, да? Останется продержаться до вечера. Всего до вечера… А потом… Рэймонд… Рэймонд>.

Я не ответил.

< Ты… ты остаёшься здесь>, – произнёс он в отчаянии.

Расплата неизбежна. Если уеду вместе с Карлом, то по итогу пострадаю не только я. А судя по тому, что я знал о Карле, они без труда расправятся с ним и сломят. Джуди уже однажды пострадала от их рук. Пусть они и не сделали это физически, не пытались её изнасиловать, всё равно она, должно быть, получила сильную эмоциональную травму – ведь у неё украли школьную форму и нижнее бельё. Но её раны со временем затянутся, а воспоминания сотрутся. 

А вот ты, Карл…

Я вспомнил лицо Саймона, которое видел сегодня, прежде чем покинуть столовую. Бледный, словно фарфоровая кукла, не показывающий ни гнева или враждебности, только гладкое, бесстрастное лицо – и его взгляд, пристально уставившийся на Карла.

Карл, тебя разорвут на куски, выпотрошат, а потом выкинут за ненадобностью. Уехать вместе с ним было бы неразумным и опрометчивым решением.

Конечно, я мог и не переживать о благополучии Карла. Воспользоваться его предложением и потом скрыться, не заботясь о дальнейших последствиях. Но не стану. У меня ещё оставались незавершённые дела. Даже сбежав отсюда, я не смогу нормально жить, пока не сверну шеи мальчишкам с верхнего этажа. Я должен был убить их. Покончить с этими безумцами раз и навсегда.

<Нет, Рэймонд. Нет! Они убьют тебя…. я не шучу, п-правда…. ты правда можешь умереть>.

<Не волнуйся, Карл. Пока они не собираются меня убивать>, – наконец, я мягко ответил.

Затем нежно коснулся щеки дрожащего Карла и поднялся. Парень растерянно посмотрел на меня снизу вверх.

<Не высовывайся из столовой до самого вечера. Иначе, если попадёшься им на глаза – станет только хуже. Наслаждайся финалом чемпионата мира. Ещё увидимся>.

И зашагал вниз по трибунам. Солнечный свет слепил глаза. И в этот момент я ощущал себя до странного легко, будто Карл забрал с собой все мои тревоги и страхи. Я уже почти спустился, когда позади послышался топот. Остановившись, обернулся. Карл одним махом преодолел расстояние и, оказавшись внизу, схватил меня за запястье.

<Тогда воспользуйся моей комнатой>.

Выпалил он в спешке.

<Помнишь Эрика? Моего соседа по комнате? Он провалил три предмета и теперь останется в школе на каникулах. И, похоже, в эти выходные уезжает в Горун, но…Ты можешь запереться в нашей комнате на все выходные>.

И продолжал сбивчиво говорить:

<Тут всё просто. Идёшь к администрации школы, заполняешь бумаги, ставишь подпись – и вот, в один миг меняешь комнату>.

По правде говоря, я и не думал менять комнату. Однако мне было жаль видеть то, как Карл терзается чувством вины. Даже покинув Блюбелл сегодня вечером, он будет продолжать мучиться мыслями обо мне. Я сам возложил на Карла это бремя. Втянул его в это. И если принять его предложение – могло хоть немного облегчить его чувство вины, то, возможно, стоило так и поступить. Пусть Карл будет верить, что помог мне. Пусть эта мысль станет его утешением на время каникул.

Когда я кивнул, лицо Карла мгновенно просветлело. Парень схватил меня за руку и поспешил в сторону учебного корпуса. Я шагал следом и, чуть прищурившись, внимательно разглядывал величественное здание старого монастыря. 

Это была возможность изучить ещё одного врага, скрывающегося внутри.

http://bllate.org/book/12384/1104558