Готовый перевод Bad life / Жалкая жизнь: Глава 18. Бой во тьме (1)

После экзамена по французскому мы с Джуди зашли за Карлом. Парень выглядел очень угрюмым, словно провалил экзамен. Оказавшись среди обычных ребят, переживающих за свои оценки по тесту, я почувствовал себя гораздо лучше.

Чтобы подбодрить Карла я купил нам мороженое, и мы отправились гулять по кампусу (лизнув шарик ванильного мороженого, Карл торжественно заявил, что теперь спокойнее отнесётся к оглашению результатов). Вскоре Джуди пришлось вернуться в учебный корпус, ведь ей предстоял ещё один экзамен. А вот мы с Карлом, покончившие на сегодня со всеми экзаменами и тестами, устроились на трибунах теннисного корта, прячась от палящего солнца.

И пока мы спасались от жары, в нашем поле зрения появился <Джером> верхом на лошади. Похоже, на часах было около двух дня. <Джером>, как всегда, одетый в экипировку для верховой езды, медленно пересекал территорию кампуса. Мы на какое-то время замолкли, рассеянно наблюдая за ним.

Не сводя взгляда с <Джерома>, я спросил:

<Ты вроде говорил, что много времени проводил в конюшне, пока вырезал ту скульптуру?>.

Карл кивнул в ответ.

<Ага. Этой весной. Думал, будет холодно, но на удивление в конюшне оказалось тепло>.

<Тогда ты, наверное, часто пересекался с <Джеромом>, да?>, – невзначай спросил я, хотя внутри чувствовал нарастающее напряжение.

Ответ не заставил себя долго ждать:

<Конечно, видел его. <Джером> всегда катается верхом, независимо от погоды, даже если на улице холодно>.

Однако в следующий момент Карл внезапно замялся. Я вдруг почувствовал мороз по коже. Почему он колеблется, говоря о <Джероме>? Меня охватило тревожное предчувствие. Действительно все в этой школе мои враги? И правда ли <Джером> связан с каждым из <них>?

<Признаться, я не был совсем честен сегодня утром в мастерской>.

Смущённо признался Карл, словно ему неловко.

<Я притворился, что не знаком с <Джеромом>. Но это неправда.>

<Почему ты вдруг заговорил об этом?>

Мой голос звучал спокойно, без какого-либо намёка на дрожь, но вот пальцы с силой сжимали стаканчик мороженого. 

<Я уже говорил, что на протяжении целого месяца ходил в конюшню при каждом удобном случае. А <Джером> ездит верхом каждый день. И время от времени мы с ним пересекались. Н-но мы только лишь обменивались п-приветствиями при столкновении, не более… Но пока я наблюдал за лошадьми, естественно, на глаза попадался и <Джером>>.

Карл всё ещё колебался и говорил неуверенно, местами запинаясь. Вместе с тем в его поведении не чувствовалось враждебности. Это была всего лишь моя интуиция, но это мгновенно успокоило меня. Поэтому я решил не торопить Карла и спокойно дождаться продолжения.

<Рэймонд, вы близки с <Джеромом>?>

Я коротко ответил:

<Мы не так уж и близки. Он довольно замкнут>.

После этих слов Карл на какое-то время замолчал. <Джером> уже давно исчез из нашего поля зрения, а Карл всё наблюдал за студентами, гуляющими по кампусу. Наконец, как будто приняв для себя какое-то важное решение, он перевёл взгляд на меня. Он выглядел обеспокоенным и немного взволнованным, но при этом говорил с уверенностью:

<Если так, то тебе лучше не сближаться с <Джеромом>. <Джером>... он… этот парень опасен>.

Впервые меня заинтересовали слова Карла. А вскоре, после того как я услышал его историю, пересмотрел своё отношение к нему. До этого момента я воспринимал его не более чем пешкой в этой партии. Но к концу его рассказа Карл стал ещё одним игроком, способным изменить ход игры.

Когда Карл впервые пришёл в конюшню, чтобы начать вырезать скульптуру лошади, животные не сразу приняли его. Поэтому, прежде чем приступить к резьбе, для начала Карл попытался подружиться с настороженными лошадьми. Он кормил их, убирался в стойлах и периодически нежно поглаживал их морды –  и со временем лошади привыкли к его присутствию и больше не обращали внимания на тихого незнакомца, сидевшего в углу конюшни и рисовавшего эскизы.

Но даже так, Карл не спешил приступить к резьбе, он намеревался сделать это только после того, как детально закончит свой эскиз. Поэтому дни напролёт просто рисовал, устроившись в углу конюшни, будто невидимка. И даже чуткий <Джером>, чувствительный ко всему происходящему в конюшне, перестал замечать его.

Это случилось на третьей неделе его пребывания в конюшне. В тот день Карл снова устроился в своём привычном углу, почти утонув в мягком сене, и лежал так тихо, что казалось, будто его там и вовсе нет.

В тот день шёл дождь. И холодный ветер задувал в конюшню через приоткрытые двери, поэтому Карл решил перебраться в самую дальнюю часть постройки. Потратив какое-то время на рисование, он постепенно почувствовал, как его одолевает сонливость, так что, зарывшись в тёплое сено, задремал.

Разумеется, когда <Джером> вернулся с очередной прогулки на коне, он не заметил Карла. 

Парень проснулся от разносившегося по конюшне стука копыт. И поначалу он решил вылезти из своего укрытия, но передумал. Карл не был близок с <Джеромом> и чувствовал себя некомфортно рядом с ним. Ведь в этой школе ни для кого секрет, что  <Джером> принадлежал королевской семье. Именно поэтому Карл предпочёл не привлекать к себе внимания и остаться в куче соломы, притворившись спящим.

Именно тогда он услышал этот странный звук.

Это был необъяснимый звук, но от него инстинктивно волосы на затылке встали дыбом. Карл, осторожно выглянув из-за тюков сена, и только тогда понял, что это за шум. Воздух рассекал хлыст. <Джером> подходил к каждой лошади в стойле и размахивал им перед ними. И хотя на самом деле хлыст ни разу не задел ни одно животное – его угрожающие взмахи приходились настолько близко к ним, что они чувствовали исходящую угрозу.

<Джером> с точностью до сантиметра держал дистанцию, чтобы лошади могли осознать, насколько близка опасность. Они вздрагивали, подняв передние копыта, и испуганно ржали, чувствуя напряжение в воздухе и боясь удара. Карл с открытым ртом наблюдал за этим столь странным и зловещим зрелищем.

После этого он ещё неделю прятался в сене, ожидая, когда <Джером> вернётся с очередной прогулки верхом. И из раза в раз неизменно повторялось жуткое поведение <Джерома>. Он угрожающе размахивал кнутом перед каждой лошадью, а затем ласково их поглаживал. Именно этот момент Карл считал самым жутким во всей этой истории. <Джером> размахивал хлыстом, словно собирался разорвать кожу в клочья, и последующая внезапная перемена на его лице вызвала леденящий ужас.

В один из таких дней, тайно наблюдая за <Джеромом>, Карл вдруг кое-что осознал. А что, если <Джером> поймает его на этом? Что, если он поймёт, что кто-то стал свидетелем  его странных действий?

С того момента Карл перестал ходить в конюшню.

Когда парень закончил свой рассказ, небо на западе окрасилось в красные, точно пылающие оттенки заката. И всё это время я внимательно слушал его не перебивая. Взгляд Карла, его выражение лица, интонация голоса, движения рук, ног, шеи и плеч… Ни малейшего намёка на ложь. Всё, что он пережил тогда, оказалось правдой. Карл действительно боялся <Джерома>. И самое удивительное, хоть он и стал свидетелем подлинной сущности <Джерома>, никто не поймал его на этом. 

Вот что по-настоящему поражало. <Джером> допустил ошибку. А Карлу просто невероятно повезло. Ведь если бы <Джером> его заметил, Карл вполне мог бы повторить судьбу моего предшественника.

Поскольку после своего рассказа Карл продолжал молчать, опустив голову, я решил заговорить первым:

<Понятно. Честно говоря, мне тоже <Джером> показался странным. И то, что он живёт в комнате один… Кажется, даже из нашей комнаты ещё до моего приезда перевелось аж шесть человек?>

<О чём ты?>

Карл поднял голову. И тут же недоумённо склонил её, явно удивлённый моими словами. 

<А, сейчас я живу в комнате 401. Этой весной кто-то съехал из неё. Кажется, Николас? Поэтому я и заселился в 401-ю>.

Когда Карл услышал моё объяснение, на его лице проступило странное выражение.

<Рэймонд, но из 401-й никто не переезжал уже как год. Когда ты приехал этой весной, впервые за год комната оказалась полной.

Я не мог поверить в услышанное. И даже переспросив Карла ещё пару раз, всё равно не мог с этим смириться.

<То есть в 401 комнате всё это время жили только <Саймон>, <Хью> и <Джордж>?>, – в очередной раз уточнил я.

Моя реакция, похоже, удивила Карла, но он всё же ответил с озадаченным выражением лица:

<Я не знаком с другими ребятами из вашей комнаты, кроме <Хью>, но да, это правда. В течение года они жили втроём в 401 комнате. Это чистая правда. Если хочешь, можешь спросить у кого-нибудь другого. Допустим, у друзей <Хью>. Каждый это подтвердит>.

Я вскочил с места и слетел вниз по ступеням. Карл бросился за мной, немного отставая и выкрикивая моё имя мне вслед. Но я не стал ему отвечать и направился прямо в библиотеку. Карлу ничего не оставалось, кроме как следовать за мной, пусть парень и пребывал в некотором замешательстве от этой ситуацией.

В библиотеке было темно. За исключение столов, которые освещались тусклым светом ламп в полумраке помещения. Прихватив с собой электрический фонарь, я направился в архив. Там было ещё темнее, свет не горел, но поскольку я уже бывал здесь раньше, то без труда нашёл нужный шкаф с журналами учёта заселения в общежитие. Карл, стоявший у меня за спиной, тихо спросил, что я ищу. Я опять проигнорировал его вопрос, и просто молча вытащил последний регистр.

И сразу открыл его на последних страницах. Последняя запись – мои данные. Я быстро перелистнул на предыдущие страницы. Тим, Томас, Деймон, Мэтт... И здесь... 

<Ничего>, – растерянно пробормотал я. – <Всё исчезло...>.

<Что исчезло?> – прошептал Карл рядом со мной. – <Что случилось, Рэймонд? Что ты ищешь?>.

<Здесь точно…>.

Здесь была запись с зачёркнутыми именами. Я точно это помню.

Я вытащил сразу три журнала. Затем порылся в своей школьной сумке и достал записи, в которых ранее систематизировал всё, что узнал из регистра. И принялся лихорадочно перелистывать журналы, сверяясь со своими записями. Карл больше ничего не произнёс вслух и просто тихонечко сел рядом со мной. Похоже, он тоже почувствовал, что происходит что-то неладное.

Пока я судорожно просматривал страницы при свете фонаря, по спине пробежался холодок. Это было так же жутко, как и в ту ночь, когда я впервые просматривал записи регистра. Все записи моих предшественников, чьи имена были зачёркнуты чёрными чернилами – исчезли. Не осталось даже следов оторванных страниц. Как будто всё, что я обнаружил в тот день, оказалось наваждением… Будто этого никогда не существовало… 

Внезапно в глазах потемнело и закружилась голова.

А что если…

"Я сошёл с ума?"

Внезапно меня охватил ужас. Всё смешалось в хаотичную путаницу мыслей.

"Где реальность?" Я не мог отличить, что настоящее, а что ложь. "Проснулся ли я? Может, я всё ещё сплю? Или у меня галлюцинации?". Я чувствовал, что теряю рассудок. "О чём я говорил с <Джорджем> сегодня днём? А что насчёт  <Джерома>? <Саймон> и <Хью> вообще реальны?"

"А Карл?"

Я резко обернулся. В тусклом свете лампы Карл пристально смотрел на меня.

"Кто эта сволочь? Неужели он их сообщник? С каких пор он здесь сидит? Как долго он наблюдает за мной? Эти сукины дети пытаются меня обмануть… они хотят свести меня с ума!".

В полумраке электрического света на лице Карла проявилась улыбка. Исказивший лицо в зловещей гримасе, слегка приподняв уголки рта в жуткой улыбке, он был поразительно похож на <Джерома>. Он смотрел на меня сверкающими, змееподобными, глазами.

Нет, это не Карл. Это в самом деле был <Джером>.

"Что за чёрт! Это не Карл! Это <Джером>! Какого?! С каких пор?"

И тогда я бросился на улыбающегося <Джерома>. Но, несмотря на мои попытки задушить его, крепко сжимая горло, он продолжал спокойно улыбаться, глядя прямо мне в глаза, как ни в чём не бывало. В этот же миг пришло осознание – даже это не по-настоящему.

"Где я вообще нахожусь? Это сон? Галлюцинация?" 

Только в тот момент я понял, что всё это время находился в абсолютной тишине. На самом деле, до меня не доносилось ни звука. Всё происходило в гнетущем безмолвии. Но где-то вдали эта тишина постепенно стала разрушаться. Звук глухо, но стремительно прорывался сквозь неё и разбивая на части. И наконец, я услышал крик – пронзительный вопль, который эхом отдавался у меня в ушах. Мой собственный голос.

– Спаси меня! Спаси меня! Спаси меня! Спаси меня! Спаси меня!

***

Открыв глаза, первое, что оказалось в поле моего зрения – незнакомая каменная стена. На нарочито неровной поверхности потолка можно было разглядеть едва заметную, частично стёртую фреску. Я моргнул и рассеянно уставился на изображение. Эту картину я видел впервые. Лик Иисуса с нимбом над головой был наполовину стёрт, что делало его облик несколько зловещим. Золотые лучи заходящего солнца над Голгофой, выцветшие со временем, оставляли лишь намёк на былую красоту.

Ещё какое-то время я лежал, рассматривая потолок, а затем медленно сел. И тут же задался вопросом: где это я? Почему лежу здесь один? 

Одеяло, укрывающее меня, соскользнуло вниз. 

Это место было мне незнакомо. Очевидно, что оно располагалось на территории пансиона, но здесь я никогда ранее не бывал. Благодаря свету торшера рядом с диваном я смог с лёгкостью разглядеть обстановку комнаты. Здесь обнаружилось много странных вещей: огромная куча опилок или, допустим, коробка, полная сухих листьев. А в дальнем углу были сложены ровные стопки поленьев. Я даже не мог предположить, для чего всё это нужно. Но вместо того, чтобы размышлять об этом, просто поднялся с дивана.

Мне удалось встать без особого труда. Нигде ничего не болело. Единственное, я не мог вспомнить, как оказался здесь и последние события до того, как потерял сознание. В голове царил сплошной беспорядок, но в то же время я чувствовал некую ясность.  Выглянув в окно, я понял, что на улице уже стемнело. Тогда перевёл взгляд на дверь.

Я стоял перед ней и не находил в себе смелости взяться за дверную ручку. Не знаю почему. Отчего-то мне казалось, если открою эту дверь, то случится что-то ужасное. Я не знал, где нахожусь, но интуиция подсказывала, что если останусь здесь, ничего плохого не случится. Всё будет в порядке. Но стоит мне открыть её, выйти за пределы комнаты, как произойдёт необратимое… Однако словно движимый какой-то неведомой силой, я схватился за дверную ручку. И прежде чем осознал, что делаю, повернул её и распахнул дверь.

Из-за двери хлынул яркий, тёплый свет. Меня на мгновение ослепило, и от неожиданности я непроизвольно зажмурился. Мальчик, сидевший на стуле, повернулся ко мне. В одно мгновение он вскочил с места и поспешил ко мне.

<Очнулся? Ты как?>, – спросил он. – <Хочешь воды? Погоди>.

Парень засуетился вокруг, а отыскав бутылку с водой, протянул её мне. Только опустив на неё взгляд, я осознал, как сильно пересохло у меня в горле. Казалось, я не говорил целую вечность. Жадно выпив всю воду до последней капли, я начал понемногу приходить в себя.

<Ну как? Рэймонд, с тобой всё в порядке?>, – осторожно поинтересовался Карл.

Ах, это Карл. Этим парнем был Карл. И я находился в пристройке к мастерской. Как только я осознал этот факт, ко мне быстро вернулась память. Я вспомнил, что произошло в библиотеке, как сидел на трибунах с Карлом и ел мороженое, как разговаривал с <Джорджем> и получил от него какое-то лекарство и ключ, и как благодаря <Джерому>.....

Я коснулся лба. Повязка на лбу была отчётливо ощутима. На меня вдруг накатила волна облегчения, и я почувствовал, как силы покидают меня.

Я опустился на пол, и Карл поспешил помочь мне подняться. Он с неподдельным беспокойством посмотрел на меня. Глаза Карла были светло-карими. С трудом верилось, что мог спутать их с зелёными, змееподобными, глазами <Джерома>. Должно быть, из-за спёртого пыльного воздуха в архиве и странных событий, произошедших со мной, на какой-то миг я помутился разумом.

<Что случилось?>, – спросил я, – <Вообще ничего не помню>.

<Эм-м… С какого момента ты не помнишь?>.

На самом деле, я помнил всё – только вот не мог доверять даже собственным воспоминаниям. Поэтому соврал, что помню только, как шёл в библиотеку. Карл заколебался на мгновение, а после принялся объяснять.

<Ты направился в архив библиотеки. Там достал журнал регистра заселения в общежитие, проверил записи и постоянно повторял, что чего-то не хватает... Ты говорил сумбурно, сжимая в руках эту записку>.

Карл протянул ту самую бумажку. Это были мои заметки о всех предшественниках. Я молча забрал записку из его рук.

<А потом у тебя внезапно случился припадок>.

<Как?>.

Карл замялся. Но когда я посмотрел на него взглядом, требующим ответа, он, наконец,  заговорил:

<Ты посмотрел на меня со злобой, а потом внезапно набросился в попытке задушить. Но, знаешь, всё в порядке, Рэймонд. Правда. Ты был совсем обессилен. И скорее висел на мне, чем пытался задушить. И… ты говорил, не издавая ни звука, просто открывал и закрывал рот, пока не потерял сознание. Сначала я собирался отнести тебя в лазарет…>.

Карл смущённо почесал затылок.

<Но почему-то это не давало мне покоя. Даже мысль отвести тебя в общежитие... Поэтому я просто привёл тебя в нашу мастерскую>.

Интуитивно я понял, что это не вся история. В поведении Карла было что-то большее, не связанное лишь с моим приступом. Он видел что-то ещё. Именно поэтому не злился на меня, хотя в припадке я пытался его задушить. Но что он увидел? Что ещё я ему показал? Что-то определённо... О. 

Он это увидел.

<Ты видел>.

Произнёс я тихо.

Карл, который всё это время колебался и не находил себе места, в конце концов, опустил голову.

Я мягко продолжил:

<Всё в порядке. Где фотографии?>.

Парень принёс мою сумку, лежащую на верстаке. Внутри лежала пачка фотографий. Я не мог найти подходящее место, чтобы спрятать их, поэтому носил с собой в сумке. И Карл видел эти фотографии. Однако он увидел не просто пачку фотографий. Через эти снимки он раскрыл всю правду обо мне. Теперь не имелось никакой возможности вывести его из игры. Ему было суждено сыграть со мной не только эту партию, но и довести игру до самого конца.

Мне предстояло объяснить это Карлу, но прежде всего, я понимал, что нужно объяснить это самому себе, больше, чем кому-либо другому.

http://bllate.org/book/12384/1104551