Готовый перевод Bad life / Жалкая жизнь: Глава 7. Мальчишки с верхнего этажа (7)

***

Когда я снова открыл глаза, то оказался лежащим на спине, глядя в мраморный потолок. Затылок пульсировал, но боль была терпимой. Скорее, гораздо сильнее болела спина, на которую до этого пришлись удары хлыстом. Я пару раз моргнул, в попытке прояснить зрение, и осторожно сел. Затем обнаружил, что тщательно вымыт и облачён в незнакомую мне одежду.

Это была спальня. И без того понятно, кому она принадлежала. Как и рассказывал Джордж: комната оказалась просторной и роскошной. Хотя рядом не наблюдалось ничего похоже на потайную комнату. А ещё тут никого не было. Однако я тут же понял, почему эта парочка, <Джером> и <Саймон>, так беспечно оставили меня без присмотра. Мои запястья были скованы наручниками, а лодыжки – кандалами.

Всё происходящее казалось абсурдом. С другой стороны, я ощущал небольшое беспокойство. И в очередной раз напомнил себе, что не стоит недооценивать этих парней.

Я поднялся на ноги, и хотя они подкашивались, всё равно продолжил идти. Цепь между кандалами оказалась слишком короткой, поэтому и шаги при ходьбе соответствовали ей. Когда я вышел из спальни, звеня цепями, то взору сразу открылась гостиная – там же увидел <Джерома> и <Саймона>, сидящих друг напротив друга на диване. <Джером> в этот момент читал газету, поэтому когда я вошёл, он посмотрел на меня поверх неё.

При этом парень, совершенно не удивлённый моему появлению, невозмутимо предложил мне занять кресло напротив.

<Садись, Рэймонд. Определённо у тебя имеются к нам вопросы>.

Благодаря сковывающим меня наручникам и кандалам, я сел, непроизвольно выпрямившись. <Джером> свернул газету и отложил её в сторону. <Саймон> также убрал в сторону книгу, которую до этого читал, и посмотрел на меня серьёзным взглядом. Мы втроём сидели друг напротив друга, и какое-то время молчали. Кажется, эти двое ждали, что я заговорю первым, однако, вопреки их ожиданиям, я не произнёс ни слова.

В них не читалось ни грамма злости. Я молча смотрел на лица двух мальчишек, которые оставались невозмутимым даже после попытки убийства человека. На самом деле, мне хотелось кое о чём спросить у них. Почему я? Почему выбрали именно меня? Однако не стал поднимать эту тему первым делом. Ведь когда видны твои мысли, то и действия становятся очевидными. <Джером> и <Саймон>до сих пор загоняли меня в угол, как в охоте на кроликов, но теперь это была совершенно иная битва. И пока я продолжал держать рот на замке, <Саймон> наконец сдался:

<Рэймонд не заговорит первым>, – спокойно произнёс он, – <будет ждать, пока ты или я не сделаем это сами>.

Забавно, что за те недели, пока мы с <Джером> избивали друг друга, у нас ни разу не состоялось долгого разговора.

Теперь же <Джером> с улыбкой сказал:

<Всё в порядке, Рэймонд. Мы готовы честно ответить на все твои вопросы>.

Однако вместо меня заговорил <Саймон>:

<Мы сами должны рассказать, а не отвечать на вопросы. Например…>, – сосед равнодушным взглядом посмотрел на меня, – <то, что касается инцидента во вторник, то ни я, ни <Джером> понятия не имели, что ты прячешься в конюшне>.

Я перевёл взгляд на <Саймона> и спросил:

<Но тогда, почему <Джером> не запаниковал?>

<Саймон> пояснил безразличным тоном:

<По моим наблюдениям, школа тебя абсолютно не интересует. Тебе нравится учиться, но нет мотивации к этому, имеются хобби и интересы, но отсутствует страсть к ним. Вся твоя ненормальная увлечённость сосредоточена на чём-то одном. Это всего лишь предположение, но, вероятно, до того как попасть в эту школу – ты был одержим собственной матерью, которая держала тебя взаперти. Ну, а после столкновения с <Джеромом> ты не проявлял интереса ни к чему, кроме него. И во вторник с самого утра ты пребывал в отличном настроении без какой-либо на то причины. Учитывая, что вся твоя страсть сосредоточена исключительно на <Джероме>, я посоветовал ему быть осторожным с тобой в течение дня>.

<Джером> добавил к этому длинному объяснению:

<Я тоже не подозревал, что ты прячешься в конюшне. И понял это только в тот момент, когда упал с коня. А поскольку мой конь не мог взбеситься беспричинно… ах, я сразу понял, что это должно быть дело рук моего дорогого Рэймонда. И действительно, ты бросился отбирать мой хлыст!>

Взволнованный голос <Джерома> повысился:

<О, ты мне очень нравишься. Мне нравится это в тебе, Рэймонд. Твой боевой дух. И твоё крепкое тело, поддерживающее этот самый боевой дух>.

Когда я ничего не ответил, воцарилась тишина. <Джером> улыбался, как сумасшедший, а <Саймон> молча наблюдал за мной, его взгляд оставался бесстрастным, как у самого что ни есть жуткого серийного убийцы. И оба были совершенно невменяемы. Что совсем неудивительно… особенно учитывая, что они сделали со мной этим вечером.

Поочерёдно посмотрев на одного, затем на другого, я произнёс:

<В таком случае, пришла пора узнать причину этого противостояния. <Джером>, <Саймон>. Продолжай говорить>.

<Саймон> невозмутимо задал вопрос:

<Ты спрашиваешь, почему издевались над тобой?>

Слово "издевательство" всё ещё уязвляло мою гордость. Я перевёл взгляд на <Саймона>.

<Спрашиваю, почему именно я заинтересовал <Джерома>>.

<Джером> издал короткий смешок.

<Ах, ну разумеется, тебе любопытно знать! Но Рэймонд. Ты не получишь какого-либо чёткого ответа, как бы тебе этого не хотелось. Потому что мы делаем это ради развлечения>.

Ожидаемый ответ. У этих психов не могло быть никакой другой причины, кроме как развлечения. Однако я продолжал упорствовать:

<Так какова же цена этого противостояния? Неужели всё заключается в том, чтобы выпороть меня хлыстом, избить и ждать моей мести? Вот и всё? Просто скучная игра "кто сильнее"?>

<Джером> покачал головой. Он наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и склонился ближе ко мне. Заглянул мне в глаза и произнёс:

<Это не игра "кто сильнее", Рэймонд. Нет, это не так. Подобные игры проводятся между равными соперниками>.

<....>

<Это игра в охоту. Мы – охотники, ты – добыча>.

Я также склонился ближе к <Джерому>. Его жуткие зелёные, как у рептилии, глаза, пронзали меня своим убийственным намерением.

<Мы не равны? О, так мило, что аж разочаровывает. Неужели это всё? И как долго нам придётся играть в эту игру снова и снова, только чтобы удовлетворить твои хотелки? <Джером>, если тебе нужен кто-то, кто согласится плясать под твою нудную дудку, то вместе с <Саймоном> можешь пойти и поискать себе нового дружка. Мне же надоело играть в вашу скучную игру>.

Как я уже упоминал, <Джерому> нравилось, когда я обнажал зубы и пытался его укусить. Равно как и сейчас. Парень снова рассмеялся.

<Значит, милому Рэймонду не по нраву мои ухаживания, да?>

<Конечно, этот раз был особенным>.

<Саймон>, молча слушавший наш разговор, тихо заговорил:

<Рэймонд тоже особенный>.

<Не понимаю, о чём вы говорите, но более я не намерен участвовать в этих скучных игрищах. Тоже касается и этого идиотского разговора>, – холодно произнёс, вытянув перед собой закованные в наручники запястья. – <Освободите меня>.

<Джером> откинулся на диван. Скрестил ноги и покачал головой.

<Пока что нет>.

Я усмехнулся.

<Почему? Боишься, что сломаю тебе нос, как только отпустишь меня?>

На это <Джером> снова покачал головой. Что ж, открытые насмешки на него не действовали. Дерьмо.

<Нет. Потому что это ещё не конец>.

<Что?> – непроизвольно вырвалось у меня.

Ответа не последовало. <Джером> лишь с улыбкой посмотрел на меня, удобно устроившись на диване. Тогда я повернулся к <Саймону>. Тот невозмутимо взял в руки книгу, которую до этого отложил. Положил закладку на нужной странице и закрыл её. Раз это был не конец – значит, предстояли очередные жестокие издевательства надо мной. Казалось, нет необходимости переспрашивать. Однако теперь всё отличалось.

За недолгое время нашего противостояния <Джером> пару раз обездвиживал меня, но после – ни разу не бил. От меня это могло прозвучать столь же ненормально, как и в духе этих двоих: однако <Джерому> подобные издевательства были не по вкусу. Его гораздо больше забавляло то, как я в ответ набрасывался на него с пеной у рта. Так что…что они собирались сделать со мной, связав так, чтобы я не мог дать отпор?

<Джером> и <Саймон> ничего не предпринимали. Они просто сидели на диване и смотрели на меня. Не в силах более терпеть неизвестность, я заговорил первым:

<И что дальше? Собираешься засучить рукава и избить меня? Или же выпорешь хлыстом? Что именно?>

Тогда <Джером> произнёс:

<Мне немного неловко сейчас исправлять это недоразумение, но я действительно не люблю применять хлыст в отношении людей. Правда. Я серьёзен, Рэймонд. Не смотри так на меня. Я использовал его на тебе только потому, что это была неизбежная ситуация. И сожалею об этом. Считаю это правда варварство – замахиваться на человека хлыстом>.

Я был ошарашен. И не нашёл, что сказать в ответ, поэтому просто ошеломлённо уставился на парня.

В этот момент <Саймон> спросил:

<У тебя когда-нибудь был секс, Рэймонд?>

Его слова точно так же поразили меня. На это раз в изумлении я посмотрел на своего соседа. Внешне он оставался таким же серьёзным, как и всегда. И пока я пребывал в шоке и лишён дара речи, <Джером> вмешался:

<Слышал, твоя мать держала тебя взаперти целых пять лет? Полагаю, что ты даже нормально мастурбировать и не умел, что уж говорить про секс>.

<Ты не выглядишь настолько незрелым. Рэймонд. Ответь же мне. Ты когда-нибудь занимался сексом?> – снова спросил <Саймон>.

Я молча посмотрел на них, прежде чем ответить. Это был странный разговор.

<Не пробовал>.

Я никак не мог понять, зачем они об этом спрашивали. Но чутко ощущал, что атмосфера в комнате несколько изменилась. Я понимал, что должен продолжать с ними разговаривать, чтобы выиграть время, пока не выясню их намерения. Но как? <Джером> и <Саймон>, услышав мой ответ, просто продолжали молча смотреть на меня. Впервые я не мог понять, о чём они думают.

Но уже в следующий момент, услышав слова <Джерома>, осознал, что мне нет необходимости выигрывать время. Он сказал:

<Что ж, тогда мы станем твоими первыми>.

По позвоночнику пробежал холодок. Не было необходимости переспрашивать, о чём это он. Слова <Джерома> и так предельно понятны. Он собирался меня изнасиловать. Нет. <Они> собирались меня изнасиловать. И хотя сейчас это были всего лишь слова – мой разум опустел. Я напрягся всем телом от неожиданного поворота событий. Однако, с другой стороны, если задуматься об этом, подобный исход казался естественным развитием событий.

Они причинили мне всю физическую боль, на которую только могли быть способны. Кульминацией всего этого стала попытка меня убить сегодняшним вечером. Так что у этих парней, сотворивших со мной всякое, не имелось причин не применять ко мне сексуальное насилие. В памяти тут же промелькнули некоторые намёки на подобное, отражённые в литературе: животные ритуалы, совершаемые самцами, чтобы добиться подчинение у тех, кто находился на дне иерархии. Тут же я почувствовал себя полнейшим идиотом, раз не подумал о сексуальном насилии.

Как и сказал <Джером>, за время пятилетнего заключения в доме собственной матери, я был совершенно безразличен к сексу и другим вопросам, связанным с этим, и, разумеется, не получал никакого должного образования в этом плане. Именно поэтому я даже не задумывался о том, что <Джером> и <Саймон> подвергнут меня сексуальной мести. Половой акт – это было что-то неизвестное для меня. И прежде чем я это осознал, меня охватил страх. Едва сдерживая подступающую панику, я уставился на <Джерома> и <Саймона> широко раскрытыми глазами.

<Вы меня изнасилуете>.

<Да>, – ответил <Саймон>.

<Так чего же вы ждёте?> – холодно спросил, глядя на них. – <Хотя, не похоже, чтобы у вас стояло после таких убедительных слов>.

<Джером> разразился смехом. Однако именно <Саймон> ответил на мой вопрос. Если это вообще можно было назвать ответом.

<В этот раз всё действительно по-другому>.

Я больше не мог игнорировать слова <Саймона> о том, что <на этот раз всё действительно по-другому>. Должно быть, они уже проворачивали нечто подобное с кем-то ещё, до меня. Развлекались, называя этой игрой в охоту. Точно так же как и я, этот кто-то другой, мог противостоять <Джерому> и попасть в ловушку <Саймона>.

Самым очевидным моим предшественником кащался человек, ранее деливший комнату с <Саймоном>. Вероятно, он так же как и я, жил вместе с ним, ел принесённый им завтрак, смотрел фильмы, подглядывая через его плечо и, в конце концов, однажды разделся перед ним догола – точно так же, как это сделал я.

В этот момент в моей голове промелькнула мысль о друге <Саймона>, который переехал куда-то далеко и связь с ним насовсем оборвалась. Уже тогда это было предзнаменованием настоящей личности <Саймона>, слишком хорошо скрытой, чтобы распознать правду. Становилось очевидно, что его навыки актёрского мастерства значительно улучшились, благодаря моим предшественникам.

Уверен, до меня были не один и не два человека. И нынешнее состояние моего тела становилось тому доказательством. Во рту не осталось ни комочка грязи. То же самое касалось и носа. От моего тела, пропахшего болотной вонью, теперь приятно пахло. Очевидно, это <Саймон> купал меня, пока я пребывал в бессознательном состоянии. Должно быть, он открыл мой рот, высунул язык и промыл водой. Ноздри, скорее всего, обработал ватным тампоном, а обнажённое тело аккуратно протёр намыленным полотенцем.

Нежные и осторожные прикосновения <Саймона> прослеживались, даже если я этого не видел. Потому как знал их. Ведь <Саймон> однажды купал меня. И я уже привык чувствовать прикосновения его рук. Теперь <Саймону> был известен каждый сантиметр моего тела. Поскольку я лично с самого начала показал себя ему. И это я позволил ему прикоснуться к себе. Понятия не имея, каков на самом деле парень по имени <Саймон>, отдал ему полный контроль над своим телом, хотя в любой момент его руки могли обернуться против и задушить меня. Внезапно осознание этого факта ударило меня как обухом по затылку.

По телу прошла волна мурашек. Желудок скрутило. Это был скорее страх, чем чувство предательства. Именно в тот момент, когда <Саймон> обманул меня и притворился будто на моей стороне, именно тогда я совершенно точно попался на его удочку. Однако если так поступил он, тогда возникало сомнение, а не обманывал меня кто-либо ещё. Не было ли кого-то другого, кого мне следовало опасаться. Возможно, я неосознанно держал руку, которая позднее воткнёт нож мне в спину....

<Джером> рывком поднялся на ноги. Испуганный этим внезапным движением, я замер. <Джером> же улыбнулся и прошёл мимо. Когда я оглянулся на <Саймона>, сосед всё ещё сидел на своём месте и смотрел на меня.

А затем произнёс:

<Ты, должно быть, устал, Рэймонд. Уже девять вечера>.

Вместо ответа, я спросил:

<Куда пошёл <Джером>>?

Парень ответил, положив руку на подлокотник:

<Ушёл за ключами. Я собираюсь отпустить тебя>.

“Отпустить меня? Сейчас? Почему?”

Я посмотрел на него в замешательстве, но продолжения разговора не последовало. То, что сказал <Саймон>, оказалось правдой. Вскоре появился <Джером>. В руке он держал ключи.

Затем парень опустился передо мной на колени и снял с меня кандалы. Хотелось ударить ногой по лицу того, кто сейчас стоял на коленях, однако у меня не было сил даже на это. Я так устал, что казалось, будто в любой момент моё тело развалится на куски. Всё это время я был начеку, а теперь – у меня даже не находилось сил элементарно пошевелить рукой.

<Джером> снял наручники с моих запястий и поднялся. Руки и ноги стали свободными, будто ничего и не было. Глядя на <Джерома> прямо перед собой, я устало спросил:

<Ну и? Что дальше? Мне раздвинуть ноги? И попросить вас быть понежнее, поскольку это мой первый раз?>

Парень отмахнулся от моих слов:

<О чём ты вообще говоришь? Рэймонд, ты сегодня чуть не умер. А теперь возвращайся в свою комнату и отдохни>.

<Саймон> добавил:

<Джордж думает, что я уехал на выходные, так что сегодня тебе придётся спать одному. Спокойной ночи, Рэймонд>.

Я с подозрением посмотрел на них, однако <Джером> просто отступил и вернулся на диван. Было абсурдно слышать <ты сегодня чуть не умер> именно от <Джерома>, а не от кого-либо другого.

Но... я был на пределе. Меня отхлестали конским хлыстом, кинули в болото, затем спасли, потом передо мной предстал <Саймон>, меня ударили по затылку, что я даже потерял сознание. Голова больше не соображала. Если меня попросили уйти, то я бы встал без раздумий.

Когда я осторожно приподнялся, ноги всё ещё дрожали. И, несмотря на то, что поднимался очень медленно, голова кружилась, а перед глазами мелькали чёрные пятна. Не говоря ни слова, я развернулся и вышел из комнаты. <Джером> мне вслед пожелал спокойной ночи. Вместо ответа, я громко хлопнул дверью.

Я оказался в правой части коридора. И стоял неподвижно там ещё какое-то время. Позади меня не раздавалось никаких разговоров или намёков на преследование.

Когда я прошёл в левую часть коридора и зашёл к нам в комнату, Джордж, который в этот момент читал газету, вытянув ноги на диване, взглянул на меня. Парень нахмурился.

<Какая прогулка занимает столько часов?>

<Заблудился в лесу>.

Джордж не поверил моим словам. Он смотрел на меня с выражением откровенно подозрительным, но в то же время с оттенком любопытства. И, наконец, произнёс:

<Я же говорил. Ты ничего не знаешь об этой школе>.

Очень двусмысленная фраза. Но на самом деле у меня больше не было сил ни с кем разговаривать. Особенно с Джорджем. Я развернулся и направился в свою комнату, на ходу отвечая:

<Я просто сбился с пути>.

Потом закрыл за собой дверь и стоял, растерянно оглядывая комнату. Интерьер ничем не отличался от того, когда я прибрался перед своим уходом. Ничего не изменилось, но при этом изменилось всё. Как только я подошёл к кровати, то рухнул на неё, будто только этого и ждал. И мне казалось, будто я умираю, а не сплю.

http://bllate.org/book/12384/1104539