Готовый перевод Beyond Time and Space Detective / Детектив за гранью времени и пространства: Глава 69. Изменение (5)

Глава 69. Изменение (5)

Хотя таких беглецов, как Се Цяньчоу, было трудно поймать, сама его личность становилась невидимыми оковами, заставляла его быть осторожным и нерешительным, не сметь без нужды показываться на людях.

[А его лицо изуродовано.] — Инь Цзямин указал на свою правую щёку, обозначая место раны. — [С этим шрамом его внешность становится особенно приметной. Любой, кто его увидит, запомнит его.]

Он чуть наклонил голову:

[В таком случае ему будет трудно дальше скрываться в подпольном мире, не так ли?]

Е Хуайжуй согласно кивнул.

Он видел фотографию Се Цяньчоу, приложенную к материалам дела, и был поражён безобразным шрамом, словно рассекшим половину лица.

И правда, появись он на людях с таким шрамом, ему быстро прилепили бы кличку вроде «Шрам». Полиция сразу уловила бы след и поняла, что это тот самый беглец Се, убивший человека и скрывшийся.

Более того, судя по расположению и глубине раны, Е Хуайжуй считал, что повреждение могло затронуть его правый глаз, а лечение наверняка обошлось бы очень дорого.

С учётом того, что вернуться в криминальную среду ему было почти невозможно, а полученная травма продолжала сказываться на его жизни, Е Хуайжуй не видел ничего удивительного в том, что Се Цяньчоу решился на такой отчаянный шаг, как ограбление банка.

— Но…

Патологоанатом Е лишь пробормотал что-то, потом опустил веки, его брови слегка сдвинулись, будто он о чём-то задумался.

Инь Цзямин наклонился ближе:

[Что случилось?]

Е Хуайжуй покачал головой.

— Просто кажется… эта ситуация, словно… я уже видел её раньше.

Инь Цзямин не понял:

[Что ты имеешь в виду?]

Е Хуайжуй снова покачал головой.

Он и сам толком не разобрался. Просто, глядя на шрам на лице Се Цяньчоу, испытывал странное чувство узнавания.

Главное заключалось в том, что по какой-то причине необъяснимое чутьё подсказывало ему: он будто упустил крайне важную улику, ту самую, что могла стать ключом к разгадке дела.

Е Хуайжуй погрузился в раздумья, долго не поднимая головы и не произнося ни слова.

Инь Цзямин не подгонял его, просто сидел рядом молча, чуть склонившись к нему, и тихо разделял это молчание.

Но вдохновение похоже на мелкий песок: оно вроде бы под ногами, но стоит попытаться зачерпнуть его рукой, и оно безжалостно ускользает сквозь пальцы.

Е Хуайжуй размышлял добрых две минуты, но так и не ухватил ни одной мысли, поэтому был вынужден временно оставить это, чтобы не тратить попусту драгоценное время.

— Ладно, — Он повернулся к Инь Цзямину и сказал: — Давай сначала поговорим о другом.

Е Хуайжуй вернулся к прежней теме:

— Вообще-то я понимаю, почему тот грабитель Икс, главарь, который выдавал себя за тебя, выбрал именно тех троих сообщников.

Инь Цзямин спросил.

[Что ты имеешь в виду?]

— Прежде всего, будь то Сыту Инсюн или братья Се, Се Тайпин и Се Цяньчоу, всем им нужны деньги.

Среди этих троих один был зависим от азартных игр, другой только что вышел из тюрьмы и потерял хорошо оплачиваемую и уважаемую работу, а третий был беглецом, за которым числилось убийство.

Чтобы вырваться из нынешнего тупика, им оставалось лишь найти способ быстро раздобыть крупную сумму денег, что, возможно, дало бы шанс «начать всё заново».

Имея такой мотив, их легко было завербовать. Эти трое действительно могли поддаться соблазну больших денег, решиться на отчаянные меры и ввязаться в бесчеловечные, противозаконные дела.

Е Хуайжуй продолжил:

— Более того, эти трое как раз соответствуют условиям, которые Икс предъявлял к своим сообщникам.

Сыту Инсюн работал таксистом, умел водить и знал в городе Цзинь каждую большую и малую дорогу, поэтому идеально подходил на роль водителя для побега.

Се Тайпин раньше был инженером и непосредственно участвовал в проектировании канализационного узла возле банка. Лучшего «стратега» трудно было придумать.

Что до Се Цяньчоу, то он был не только физически силён и ловок, но и по натуре безжалостен и хладнокровен. Для него выстрелить в человека было так же просто, как зарезать курицу, так что на роль «силовика» он подходил идеально.

И к тому же, Се Тайпин и Се Цяньчоу приходились друг другу двоюродными братьями. Родственная связь естественным образом усиливала их «сообщнические» отношения, снижая риск того, что кто-то отступит или предаст группу в последний момент.

Однако Икс выбрал этих троих сообщников, но вовсе не собирался общаться с ними под своим настоящим именем.

Потому что ему нужен был козёл отпущения, на случай если кто-то из сообщников проговорится или если план пойдёт наперекосяк, чтобы вся вина за ограбление и убийство легла на него.

Поэтому он выдал себя за «Инь Цзямина», именно в этом облике общался с троицей и заставил их поверить, будто он и есть «Инь Цзямин».

[Я не знаю насчёт Се Тайпина. Всё-таки когда я его нашёл, он уже был лишь трупом.] — сказал Инь Цзямин. — [Но я думаю, Се Цяньчоу и правда до ограбления не знал, что его обманывают, потому что в тот момент его выражение выглядело по-настоящему удивлённым.]

Инь Цзямин повторил то, что тогда услышал:

[Се Цяньчоу сказал: «Ты ведь настоящий Инь Цзямин?!». Очевидно, он впервые увидел меня лично. Думаю, он только тогда и понял, что его обманули.]

— Да, — Е Хуайжуй поджал губы. — Теперь вопрос возвращается к исходной точке. Каким же способом Икс заставил троих сообщников поверить, что он и есть ты?

Он посмотрел на Инь Цзямина:

— Так что, когда ты разговаривал с Се Цяньчоу, он не обмолвился о каких-нибудь деталях?

Услышав вопрос Е Хуайжуя, лицо Инь Цзямина сразу потемнело.

[Се Цяньчоу сказал ещё кое-что…]

И пусть выражение его было мрачным, всё же Инь Цзямин не собирался скрывать ничего от своего а-Жуя.

Он ответил:

[Тот человек сказал: «Если не хочешь оказаться крайним, тогда держи в узде своих прихвостней».]

Е Хуайжуй:

— …

Слово «прихвостни» в цзиньчэнском диалекте означало людей из окружения местных головорезов и задир, а позднее стало употребляться и для подчинённых какого-нибудь босса.

Раньше Инь Цзямин управлял крупным отелем «Жуйбао», и под его началом находились как минимум несколько сотен человек. Если говорить широко, всех их можно было считать его «прихвостнями».

И даже если не брать в расчёт тех подчинённых, с которыми его связывали лишь отдалённые отношения, всё равно оставались десятки людей, тесно связанных с Инь Цзямином…

[Честно говоря, а-Жуй, я совсем не хочу подозревать своих братьев…]

Инь Цзямин беспомощно взъерошил чёлку, свисающую на брови, и тяжело вздохнул.

[Но раз Се Цяньчоу, этот…] — Он резко осёкся, скосил взгляд на Е Хуайжуя, проглотил готовое сорваться ругательство и заменил его на чуть более приличное слово: — [Раз Се Цяньчоу, этот негодяй, так сказал, я вчера внимательно перебрал всех своих близких братьев…]

— И что? — спросил Е Хуайжуй.

[И всё равно ничего не смог понять.] — Инь Цзямин развёл руками и пожал плечами, отвечая беспомощно: — [Я правда не могу понять, кто из них мог бы иметь и возможность, и мотив провернуть такую подлую штуку… выдать себя за меня, чтобы пойти на убийство и ограбление.]

Е Хуайжуй сжал губы и промолчал.

И правда, подозревать близких друзей и родных, с которыми тебя связывают хорошие отношения, было крайне трудно.

Обычные люди нередко «прикрывают своих» в ущерб справедливости, а в сетевых спорах друзья слепо встают друг за друга горой. Что уж говорить о той эпохе, из которой происходил Инь Цзямин, где верность ценили превыше всего.

Е Хуайжуй вовсе не сомневался в его суждениях. Он лишь хотел, чтобы тот посмотрел на проблему спокойнее и объективнее.

— Но ведь у Се Цяньчоу не было причин лгать.

Немного поколебавшись, Е Хуайжуй всё же решил напомнить Инь Цзямину:

— Ты уверен, что среди твоих братьев действительно нет ни одного подозрительного?

[Хм, в этом ты прав.]

Прямота Е Хуайжуя подразумевала подозрение в адрес людей Инь Цзямина.

Но молодой господин Инь не обиделся, а, напротив, серьёзно пообещал:

[Я подумаю об этом внимательнее и ещё поспрашиваю у Лэлэ, не вёл ли себя кто-то в последнее время особенно странно.]

Инь Цзямин сказал:

[В конце концов, Икс столько всего сделал. Если он и правда один из моих братьев, скрыть это полностью было бы трудно. Рано или поздно он наверняка бы прокололся, верно?]

Е Хуайжуй кивнул.

Он понимал, что Инь Цзямин был прав.

Если бы Икс и вправду оказался одним из его людей, то, выдавая себя за босса, обманывая других, продумывая целый план ограбления, лично участвуя в налёте и не раз убивая, чтобы замести следы, он должен был бы постоянно исчезать и вести себя загадочно.

А подчинённые Инь Цзямина любили держаться группами, так что странное поведение кого-то из них невозможно было бы не заметить.

Однако в этом деле нельзя было спешить. Нужно было время и усилия, чтобы шаг за шагом собрать нужную информацию. Е Хуайжуй, происходивший из будущего на тридцать девять лет вперёд, в этом помочь почти не мог.

Поэтому он отложил эти мысли и переключился на деталь, где его знания могли оказаться полезны:

— Кстати, я помню, ты говорил, что когда нашёл тело Се Тайпина, оно уже было в состоянии разложения и вздутия?

При упоминании трупа Се Тайпина Инь Цзямин невольно вспомнил тошнотворный смрад, его горло свело, и он машинально скривился, будто собирался вырвать.

К счастью, после всех испытаний с ночным выкапыванием трупа и поисков тела в том небольшом здании дух молодого господина Инь закалился и окреп. Он чувствовал себя бесстрашным и был уверен, что теперь ничто не сможет его сломить.

Он силой отогнал воспоминание о жуткой вони и серьёзно описал Е Хуайжую состояние тела Се Тайпина, пользуясь несколько непрофессиональными выражениями.

— В целом всё выглядело так же, как в досье, — сказал Е Хуайжуй. — В отчёте о вскрытии говорилось, что Се Тайпин мёртв уже более сорока восьми часов, но, думаю, точнее будет сказать, что прошло три или четыре дня.

Инь Цзямин моргнул и быстро уловил смысл слов Е Хуайжуя.

[Хорошо, я попрошу Лэлэ выяснить, не исчезал ли кто-нибудь на время тринадцатого или четырнадцатого числа.]

— Угу.

Е Хуайжуй был очень доволен сообразительностью Инь Цзямина.

— Особенно те, кто выходил один ночью…

Он хотел ещё напомнить ему обратить внимание на вопрос с орудием убийства, но в это время сильный ливень подходил к концу.

Фигура Инь Цзямина становилась всё более расплывчатой, словно дым, уносимый южным ветром, и в одно мгновение исчезла без следа.

http://bllate.org/book/12364/1328686