Готовый перевод Diamond Candy / Алмазная конфета: Глава 10

Чжоу Цинъяо: «А?..»

— Я что-то сказал?

— Когда это я просил её петь?

Чжоу Цинъяо с мрачным видом стоял и слушал, как Тан Юй поёт ему в знак благодарности. Внутри он отчаянно сопротивлялся — эта песня была чересчур неловкой, но…

Голос девушки звучал мягко и нежно, неожиданно щекоча сердце, заставляя кровь бурлить в жилах и не давая остановиться.

— Хватит петь, — прервал он её спустя несколько десятков секунд, затем неловко провёл пальцем по брови и добавил: — Вода почти ушла. Пойду включу свет.

— Ага, — послушно замолчала Тан Юй.

Чжоу Цинъяо включил электричество, и полумрак в комнате мгновенно сменился ярким светом. Он собирался напомнить Тан Юй, чтобы завтра она обязательно вызвала сантехника для ремонта, но, обернувшись, застыл на месте — все слова застряли у него в горле.

Когда было темно, он ничего толком не разглядел, а теперь увидел: Тан Юй переоделась в длинную пижаму с вышитыми по ткани бледно-розовыми клубничками. У горловины одежда слегка распахнулась, открывая мягкую кожу и изящные ключицы, которые под светом лампы сияли белоснежной чистотой.

На щеках девушки тоже проступил лёгкий румянец.

Сейчас она выглядела точь-в-точь как клубничный зефир, который Чжоу Цинъяо держал в кармане —

мягкая, нежная, от которой так и хочется укусить, чтобы утолить внезапно нахлынувшее желание.

…Чёрт, о чём ты вообще думаешь?

Чжоу Цинъяо мысленно выругал себя, сглотнул пересохшее горло и, отведя взгляд, повернулся спиной:

— Ладно, я пошёл. Завтра не забудь вызвать мастера.

Тан Юй смотрела ему вслед. Хотелось что-то сказать, но стеснение сковало язык.

Лишь когда мотоцикл удалился вдаль, она тихо прошептала в пустоту:

— Спокойной ночи.

—

После того вечера три дня прошли без происшествий.

Во вторник на перемене Чэн Сюань специально пришла к Тан Юй, чтобы обсудить поездку на природу.

Это мероприятие не было школьным — так друзья из переулка Хуайшу каждую осень собирались вместе на барбекю и прогулки. Хотя Тан Юй и не жила в переулке, Чэн Сюань уже записала её в число новых участников.

— Мы решили ехать в это воскресенье днём. Ты сможешь?

— Кто ещё будет?

— Все те, кого ты видела на моём дне рождения, и ещё пара ребят помладше — соседские дети.

— Понятно, — Тан Юй помедлила, потом тихо спросила: — А Чжоу Цинъяо тоже придёт?

— Брат Цинъяо? — Чэн Сюань задумчиво прожевала жвачку. — Наверное, не сможет.

Тан Юй опешила:

— Почему?

— Он сильно простудился и сейчас дома отдыхает.

Чжоу Цинъяо простудился.

И началось всё со следующего дня после того, как он ушёл от Тан Юй.

Накануне он промок под дождём, потом снова намок до пояса и всю ночь ехал домой на мотоцикле под холодным осенним ветром. В сезон простуд даже самое крепкое здоровье не выдержит таких издевательств.

Но характер у него был упрямый. Чэн Сюань рассказала Тан Юй, что он упрямо отказывается принимать лекарства, и даже У Чжиюй ничего с ним не может поделать.

Тан Юй запомнила это, но ничего не сказала.

Вернувшись в класс, она немедленно позвонила тётушке Жун.

У тётушки Жун был семейный рецепт секретного целебного супа: курицу варили с множеством ингредиентов, и получавшийся отвар быстро выводил из организма холод, заставляя человека хорошенько пропотеть — после чего простуда проходила сама собой, без всяких лекарств.

Тан Юй нетерпеливо попросила тётушку купить необходимые продукты и сразу же начать готовить. Та, женщина деловитая, к вечеру, когда Тан Юй вернулась домой из школы, уже держала готовый суп в термосе.

Тан Юй достала свой термос и аккуратно перелила в него весь куриный бульон.

— Вы простудились, госпожа? — обеспокоенно спросила тётушка Жун, помогая ей. — Осторожнее, горячо! Дайте-ка я сама налью.

— Не надо, — Тан Юй мягко отстранила её руку, плотно закрутила крышку и направилась к выходу: — У меня друг заболел. Я ненадолго схожу к нему!

— …Что-о?! Госпожа, подождите!

Но пока тётушка Жун бросила тряпку и побежала за ней, Тан Юй уже исчезла.

Она пробежала через весь переулок и остановилась у двери дома Чжоу Цинъяо. Рука занеслась, чтобы постучать, но замерла в воздухе.

А вдруг он злится на неё за эту простуду?

Может, ему сейчас хочется просто отдохнуть в тишине, и он не рад гостям?

Она ведь даже не предупредила заранее — а вдруг он спит?

Тан Юй постояла в нерешительности, потом наклонилась вперёд.

Дверь двора представляла собой две старинные створки, запертые на засов. Она осторожно приоткрыла щель и заглянула внутрь. Во дворе царила тишина, ни звука.

Уже спит, наверное…

Тан Юй прижала термос к груди и всё ещё колебалась, стоит ли стучать, как вдруг зазвонил телефон.

Она взглянула на экран и тут же почувствовала, как сердце заколотилось, лицо залилось жаром. Ей показалось, будто она совершила что-то постыдное, и она испугалась, что тот, кто звонит, вот-вот выйдет из дома и застанет её здесь.

Тан Юй быстро спряталась за угол, глубоко вдохнула и, стараясь говорить спокойно, нажала кнопку ответа:

— Алло.

В трубке раздался расслабленный, ленивый голос с лёгкой хрипотцой:

— Тан Юй.

— А?.. Брат Цинъяо, — её собственный голос дрожал от учащённого сердцебиения.

— Чем занимаешься?

— Я? — Тан Юй запнулась, подняла глаза к небу и наобум соврала: — Просто… гуляю.

Чжоу Цинъяо хрипло рассмеялся:

— Гуляешь?

— …Да.

Тан Юй чувствовала себя виноватой. Оглянувшись на дверь двора и убедившись, что никто не выходит, она немного успокоилась, уставилась на дверь и, пятясь назад по каменным плитам, попыталась создать иллюзию прогулки для собеседника:

— Просто поела и решила пройтись… заодно —

Не договорив, она вдруг остановилась.

Сзади что-то мешало. Она явственно почувствовала, как её спину коснулось чужое тело.

Тан Юй резко обернулась — и столкнулась взглядом с знакомым лицом.

— Заодно что? — Чжоу Цинъяо заметил её замешательство и румянец, убрал телефон и, слегка помолчав, легко постучал пальцами по её термосу. Его голос стал ещё ленивее и чуть насмешливее: — Заодно навестить меня?

Тан Юй: «…»

Чжоу Цинъяо, простудившись, раньше времени закончил работу и, завернув в переулок, сразу увидел Тан Юй у своего дома.

Девушка что-то держала в руках и осторожно заглядывала в щель между створками двери, но не решалась постучать — выглядела очень растерянной.

Чжоу Цинъяо невольно улыбнулся и некоторое время просто наблюдал за ней, прислонившись к стене. Вдруг почувствовал, будто его внутренняя тяжесть куда-то испарилась, словно её и не было.

Позже, когда звонок телефона раскрыл её уловку, Тан Юй, всё ещё держа термос, пыталась найти оправдание, но Чжоу Цинъяо уже открыл дверь и, обернувшись, спросил:

— Зайдёшь?

Тан Юй сдалась и послушно последовала за ним, словно маленький хвостик.

Зайдя в комнату, Чжоу Цинъяо снял куртку:

— Садись где удобно.

— Ага, — тихо ответила Тан Юй и опустилась на ближайший стул.

Чжоу Цинъяо сразу понял: она нервничает.

Её короткие волосы были аккуратно зачёсаны за уши, и на фоне чёрных прядей мочки ушей слегка покраснели. Руки крепко сжимали термос.

Похожа на детёныша кролика, впервые покинувшего гнездо — робкая и напуганная.

Чжоу Цинъяо еле сдержал улыбку и, открыв дверцу холодильника, спросил:

— Хочешь что-нибудь выпить?

— …Что угодно.

В холодильнике оказались только банки пива со льдом. Чжоу Цинъяо решил, что это не лучший выбор, закрыл дверцу:

— Подожди минутку.

Когда он вышел, Тан Юй наконец подняла голову повыше, хотя всё ещё почти пряталась в воротник школьной формы.

Она моргнула и начала осторожно оглядывать комнату.

Чжоу Цинъяо жил в восточном флигеле четырёхугольного двора. Помещение было довольно просторным. Несмотря на почтенный возраст здания, каждый кирпич и каждая черепица хранили богатое культурное наследие — повсюду чувствовалась атмосфера старины.

На стене висела картина. Тан Юй хотела подойти ближе, но, проходя мимо стола, случайно задела что-то — раздался звук падающего предмета.

— Плюх!

На пол упал журнал.

Она опустила глаза и увидела обложку: «Мировые ювелирные изделия».

Этот журнал ей хорошо знаком.

Когда два года назад Фан Лай решила войти в ювелирный бизнес, она подписалась на несколько международных журналов по анализу рынка, в том числе и на этот.

А на обложке именно этого номера красовалась весенняя коллекция MOON на следующий год.

Теперь понятно, почему Чжоу Цинъяо сразу узнал, что подарок Тан Юй Чэн Сюань — не из обычного бренда.

В этот момент Чжоу Цинъяо вошёл с бокалом лимонной воды. Тан Юй подняла журнал и спросила:

— Ты тоже любишь читать про ювелирные изделия?

В глазах Чжоу Цинъяо мелькнуло что-то странное. Он быстро подошёл и вырвал у неё журнал:

— Это бабушка У купила за три юаня за кило на свалке — использует как подставку под ножки стола.

Тан Юй почувствовала неловкость в его тоне, помолчала и больше не стала настаивать:

— А, понятно.

Чжоу Цинъяо отшвырнул журнал в сторону и протянул ей стакан:

— Пей.

Тан Юй приняла и сделала глоток:

— Спасибо.

В комнате воцарилась тишина. Из-за этого журнала атмосфера как-то разом охладела.

К счастью, Чжоу Цинъяо закашлялся, напомнив Тан Юй о цели её визита.

— Я слышала от Сюань, что ты простудился, — тихо сказала она.

— Многословная она у тебя, — рассеянно взглянул на неё Чжоу Цинъяо. — Что ещё наговорила?

— Ещё сказала… что ты не хочешь пить лекарства.

— Ага, — он равнодушно кивнул. — Так ты пришла уговорить меня лечиться?

— Нет-нет! — Тан Юй замотала головой и достала термос: — Это куриный суп, который приготовила наша тётушка Жун. Там много секретных ингредиентов — он отлично помогает при простуде. Если выпьешь и хорошенько пропотеешь, быстро пойдёшь на поправку.

Говоря это, она открыла термос и налила суп в прилагавшийся стаканчик.

Чжоу Цинъяо смотрел на её тонкое запястье —

чистое, нежное, будто его можно сломать одним движением.

Взгляд невольно скользнул выше, и мысли снова вернулись к той ночи, когда девушка вся промокла насквозь.

Брови Чжоу Цинъяо незаметно дёрнулись. Его и так пересохшее от простуды горло стало ещё суше.

Он машинально схватил стакан со стола и сделал глоток.

Тан Юй как раз налила полный стакан супа и собиралась подать ему, но вдруг замерла.

Через прозрачное стекло она увидела выражение его лица. Чжоу Цинъяо тоже понял, что произошло.

Он выпил её воду.

Во рту остался лёгкий привкус мяты и сладости — это был след её помады на краю стакана.

…

Три секунды неловкого молчания. Чжоу Цинъяо поставил стакан:

— Я… налью тебе другой.

— Не надо, — ответила Тан Юй, чувствуя, как лицо снова начинает гореть.

Они ведь ничего такого не делали, но из-за этого стакана между ними возникла какая-то странная, почти интимная близость.

Помолчав, Тан Юй вспомнила про суп и протянула ему стакан:

— Может, тогда выпьешь немного этого?

У Чжоу Цинъяо тоже путались мысли. Он посмотрел на парящий суп и машинально сказал:

— Горячий, наверное.

Тан Юй проверила — действительно, горячий.

Она тут же поднесла стакан к губам и начала осторожно дуть на поверхность:

— Фу-у… фу-у…

Чжоу Цинъяо: «…»

Девушка надула губки и очень сосредоточенно дула на суп.

Чжоу Цинъяо смотрел, смотрел — и вдруг отвернулся, прикрыв рот кулаком, чтобы скрыть улыбку.

Какая же она всё-таки милая.

В комнате постепенно распространился странный аромат секретного целебного супа, но Чжоу Цинъяо улавливал ещё и лёгкий, нежный запах Тан Юй.

Этот девичий аромат смешивался с паром супа, будоража чувства.

Чжоу Цинъяо почувствовал себя неловко.

— Ладно, хватит, — прервал он её. — Можно уже.

На самом деле Чжоу Цинъяо не любил супы, особенно такой, в котором, по словам Тан Юй, были имбирь, зелёный лук, перец и даже помидоры — всё это вперемешку.

Он сделал глоток.

Этот «секретный» суп оказался кисло-солёным, солёно-острым, а вдобавок ещё и с каким-то странным горьковатым привкусом. В общем —

Чжоу Цинъяо чуть не вырвало.

Но ради того, чтобы не обидеть Тан Юй, которая так старалась, он с трудом проглотил всё содержимое стакана.

Тан Юй, уверенная в кулинарном таланте тётушки Жун, с надеждой спросила:

— Вкусно?

Чжоу Цинъяо задумался на секунду:

— Да, неплохо.

Едва он договорил, как увидел, что Тан Юй уже налила второй стакан и снова поднесла его к губам:

— Фу-у… фу-у…

Чжоу Цинъяо опешил:

— Ты что делаешь?

— Раз тебе понравилось, я продолжу дуть! Тётушка Жун сказала, что нужно выпить весь термос горячим, чтобы хорошенько пропотеть.

— …

http://bllate.org/book/11927/1066401