Готовый перевод Back To My Youth / Назад к моей молодости [возрождение] [❤️] ✅: Глава 4: Лапша со свиными ребрышками

Го Цзинъюй был неплохим кулинаром. Его ловкие пальцы и изобретательный ум создавали пельмешки, похожие на маленькие слитки с тонким тестом и щедрой начинкой. Они выглядели просто замечательно.

Когда он учился в Академии художеств, помимо основной специальности, он какое-то время посещал курсы скульптуры. Профессор скульптурного факультета относился к нему как к родному внуку и был готов сразу взять его под свое крыло, чтобы парень продолжил обучение в магистратуре и аспирантуре. Позже, пообщавшись с профессорами факультетов гравюры и фрески, он узнал, что тот «стоял ногой на нескольких лодках*», и оставил эту затею.

П.п.: Человек, который пытается ухватиться за все сразу или принять несколько сторон одновременно.

Старый профессор говорил, что Го Цзинъюй любит развлечения, а для скульптуры нужно усердие. Раз уж он пришел просто из интереса и не собирался погружаться в изучение, лучше было отпустить его пораньше.

Эти слова оказались пророческими: позже Го Цзинъюй открыл свою галерею и мастерскую, и, строго говоря, стал скорее арт-дилером, чем представителем мира чистого искусства. Однако благодаря хорошим связям и теплым отношениям с сокурсниками в Пекине, его все же включали в различные мероприятия.

Закончив лепить пельмешки, Го Цзинъюй аккуратно разложил их в пакеты по 20 штук и убрал в морозилку.

— Завтра утром сам достанешь и сваришь, ладно? Доведи воду до кипения два раза… Понимаешь, что значит «два раза»? Сначала вода должна бурно закипеть, потом добавишь маленькую чашку холодной воды и подождешь, пока закипит снова.

Ли Тунчжоу кивнул.

— Как при кипячении воды. Полчаса, правильно?

Го Цзинъюй чуть не выронил пельмешки от смеха.

— Кто тебе такое сказал? Если будешь варить полчаса, получатся не пельмени, а похлебка из раскисшего теста.

Ли Тунчжоу недоуменно подметил:

— Но обычно кипячение в течение пяти минут убивает бактерии, а 15 минут — споры…

Го Цзинъюй захлопнул дверцу холодильника и отряхнул руки.

— Хватит зубрить, у меня уже голова болит. Лучше завтра скажи тете, чтобы она сварила вам вместе.

— Мама в командировке.

— Надолго уехала? На день-два?

— На всю неделю.

Го Цзинъюй даже не стал спрашивать про отца, тот был словно декоративный элемент в этом доме, появляясь только по праздникам, чтобы сказать пару формальных слов и вывести жену с сыном «в свет», соблюсти так называемые приличия. В обычные дни его можно было не видеть и по месяцу.

Ли Тунчжоу смотрел на него, и Го Цзинъюю стало мягко на душе.

— Ладно, завтра утром приду пораньше и сварю тебе.

От одной мысли о завтрашней встрече его настроение сразу поднялось.

— Завтра опять поедем вместе на первом автобусе в семь, да?

— Завтра дополнительные занятия, нужно быть к девяти, утренняя самоподготовка отменена, — напомнил Ли Тунчжоу.

Го Цзинъюй вспомнил, у них же занятия на летних каникулах.

Каникулы в старшей школе было условным понятием, существовавшим лишь для проверяющих из управления образования. В условиях жесткой конкуренции на экзаменах, когда тысячи абитуриентов пытались пройти по узкому мостику, все учителя старших классов стремились выжать максимум из времени. Если на летних каникулах давали две недели отпуска, это уже было хорошо.

Го Цзинъюй взял Ли Тунчжоу за руку, закатал рукав и глянул на часы.

— Посмотрим… Ладно, завтра все равно допзанятия. Я приду, так что позавтракаем вместе. Все равно ты с этим не справишься…

На его руках осталась мука, и он запачкал запястье Ли Тунчжоу. Зная о его легкой брезгливости, Го Цзинъюй попытался стряхнуть ее, но только размазал еще больше. Однако Ли Тунчжоу перехватил его руку и слегка сжал, словно в шутку, не обращая внимания на муку.

— Я тебя испачкал, иди помой, – сказал Го Цзинъюй.

— Ничего. — Глаза Ли Тунчжоу чуть сощурились от улыбки, едва заметной, но Го Цзинъюй ее уловил. Прежде чем он успел опомниться, его пальцы слегка сжали и отпустили.

Прозвучал легкий голос:

— Цзинъюй, я буду ждать тебя завтра утром.

— Эй, я обязательно приду!

Го Цзинъюй был на седьмом небе от счастья. Его парень был таким сговорчивым, так обрадовался пельмешкам!

Го Цзинъюй задержался почти до девяти, пока мать не позвонила несколько раз, чтобы поторопить его. Надев рюкзак и переобувшись у двери, он вдруг серьезно посмотрел на человека, стоявшего рядом с ним.

— Ли Тунчжоу, хочу тебя кое о чем спросить.

Ли Тунчжоу кивнул.

— Хорошо.

— Повтори-ка мне мой домашний адрес.

Ли Тунчжоу послушно повторил, слегка озадаченный.

— В чем дело?

Го Цзинъюй много раз переезжал и сейчас стеснялся признаться, что забыл, где живет. Пришлось сделать таинственный вид.

— Да ничего, просто хочу проверить, хорошо ли ты помнишь.

Когда Ли Тунчжоу тихо ответил, в его светлых глазах отражался он один:

— Я помню.

Го Цзинъюй неожиданно смутился так, что кончики его ушей покраснели. Он поспешно выбежал в подъезд.

В автобусе он не стал садиться, ему нужно было проехать всего две остановки. Стоя у открытого окна, он наслаждался ветерком и, глядя на мелькавшие огни города, глупо улыбался.

Ли Тунчжоу с виду был тихоней, но действительно умел говорить сладкие слова!

Раньше он этого не замечал и считал его простодушным. По его мнению, Ли Тунчжоу мог бы даже выпустить учебник. Он так ловко заставил его сердце бешено колотиться, словно у олененка, пробежавшего восемьсот метров.

Дома мать Го уже поджидала у двери, сверкая глазами.

Го Цзинъюй был шокирован, увидев ее желтые волосы, которые она, видимо, перекрасила, но тут же перевел взгляд на пыльную тряпку в ее руках.

— Мама, я правда делал уроки. Все сделал, можешь проверить!

— О чем ты?! Не думай, что сбежишь к сяо Чжоу, и все сойдет с рук! — разозлилась мать Го. — Мы столько денег заплатили за репетитора, а ты после первого же дня забил?! Твой отец и я пашем, не жалуясь, а тебе учиться совсем невмоготу?! При сяо Чжоу я тебя пожалела, но сегодня ты мне ответишь! Совсем обнаглел!

Го Цзинъюй смутно вспомнил, что в старших классах у него действительно были проблемы с учебой, и родители наняли студента-репетитора. Тот преподавал так себе, даже после месяцев занятий он оставался в хвосте. Положение спас Ли Тунчжоу, который начал ему помогать. Впрочем, тогда они только начали встречаться, и даже формулы из его уст звучали приятнее. Тут скорее гормоны постарались, а не репетитор.

Под грозным взглядом своей матери Го Цзинъюй поспешно поднял рюкзак.

— Мама, дай объяснить! Репетитор бесполезен…

— Врешь! Даже внук бабушки Фань по соседству знает, что «глупая птица раньше вылетает*»!

П.п.: Китайская пословица. Подразумевает, что усердие и ранняя подготовка компенсируют недостаток способностей. Часто используется как мотивация для тех, кому учеба или работа дается тяжело.

— Нет, я не против учебы, просто давай сменим человека. Как насчет Ли Тунчжоу? Он первый в нашем классе, победитель областной олимпиады по математике, да еще и сидит передо мной. Пусть он меня учит, ладно?

Пыльная тряпка в руках матери Го была скорее для устрашения. Да, Го Цзинъюй был озорником, но пара сладких слов, и она уже смягчалась.

— А сяо Чжоу согласится? У него и своих дел хватает, — засомневалась она.

Го Цзинъюй ударил себя в грудь.

— Согласится!

— Он сам так сказал?

— Конечно! Сказал, чтобы я приходил завтра утром…

«…чтобы сварить ему пельмени».

Услышав, что с учебой сына теперь все в порядке, мать Го расплылась в улыбке, отложила тряпку и взяла его рюкзак.

— Завтра не приходи с пустыми руками, возьми что-нибудь с собой. Неважно, нужно ли это их семье, важно внимание. Ладно, вы, наверное, сегодня ели как попало. Отец сварил лапшу, иди поешь.

Она отправилась в гостиную проверять домашнее задание. Успехи сына действительно беспокоили ее.

Отец Го все это время следил из кухни и, убедившись, что конфликт исчерпан, вынес лапшу.

— Цзинъюй, ты, наверное, голодный? Иди мой руки и ешь. Сегодня по пути с работы зашел на рынок. Ребрышки были свежие, только что приготовленные, очень вкусные.

В этом возрасте Го Цзинъюй был вечно голоден. Вечерний шашлык уже переварился, и от аромата супа с ребрышками у него потекли слюнки. Кулинарный талант отца был вне вопросов. Он помыл руки и набросился на еду.

Отец сел напротив и тихо заговорил. Их семья отличалась от других: здесь правила женщина, а мужчина занимался домом. Отец всю жизнь был «винтиком», честно трудился на благо общества и семьи, добряк до мозга костей.

— Ты уже взрослый, не расстраивай маму. Ей и так на работе тяжело… Хочешь еще ребрышек?

Го Цзинъюй протянул тарелку, и отец, радостный, положил ему еще.

— Вкусно? Сегодня я добавил немного корицы и дудника. Маме тоже понравилось.

— Да, неплохо. Пап, а ты почему в фартуке?

Отец Го, повязанный синим цветочным фартуком, ответил:

— Жду, когда ты доешь, чтобы помыть посуду.

Го Цзинъюй усмехнулся, быстро доел и даже выпил бульон, после чего протянул тарелку.

Отец, довольно промычав, принялся за мытье. Для него пустая посуда была высшей похвалой.

Го Цзинъюй глянул в гостиную, мама все еще проверяла уроки. Но он был спокоен. В конце концов, он все списал у Ли Тунчжоу, так что ошибок не будет. Не заходя в гостиную, он спросил с порога кухни:

— Пап, ребрышки еще остались?

— Конечно!

— Тогда завтра утром положи мне порцию, отнесу Ли Тунчжоу.

— Хорошо!

Автору есть что сказать:

[Маленький театр]

Сердце брата Юя, словно олененок, бьется о стену…

Го Цзинъюй: Мой парень просто мастер! Ставлю лайк!

Тем временем в другом месте:

Ли Тунчжоу, усердно изучающий кулинарию: Он такой замечательный…

http://bllate.org/book/11869/1060242