Готовый перевод Back To My Youth / Назад к моей молодости [возрождение] [❤️] ✅: Глава 2: Шашлычная «Ли Да»

Го Цзинъюй проследовал до кабинета учительницы китайского языка, но так и не осмелился войти, ожидая снаружи.

Он наблюдал, как Ли Тунчжоу постучал в дверь, и продолжал смотреть, пока тот не вошел внутрь, не обогнул несколько учительских столов и не скрылся из виду. Только тогда он отвел взгляд.

Ему было жаль расставаться. Каждый лишний взгляд казался ему счастьем.

Мимо прошел преподаватель с чашкой чая и конспектом в руках, и Го Цзинъюй посторонился.

Учитель остановился у выхода и, заметив его, сказал:

— Опять классный руководитель вызвал? Го Цзинъюй, у вашего классного руководителя слабое сердце, и он уже в возрасте. Когда войдешь, хорошенько извинись, не спорь с ним. Кстати, твои результаты по истории тоже на грани. Ты еле-еле сдал. В следующий раз постарайся, сдай получше, ладно?

Го Цзинъюй, застигнутый врасплох такой нотацией, на мгновение растерялся. Он внимательно разглядывал заметно помолодевшего учителя, пытаясь опознать его, и наконец осторожно спросил:

— Учитель Ши?

Учитель рассмеялся.

— В чем дело, после двух пропущенных уроков ты меня уже не узнаешь?

Го Цзинъюй поспешно закивал, пообещал стараться в учебе, и только тогда учитель Ши, удовлетворенный, отпустил его.

Это был заместитель классного руководителя, учитель химии Ши. Основным классным руководителем был учитель географии Сун, которого все обычно звали «старый классный». Он отвечал за успеваемость. Учитель Ши был молодым, ему едва перевалило за двадцать, и его звали «молодой классный». Он следил за дисциплиной и организовывал учеников для участия в различных мероприятиях.

Го Цзинъюй действительно не сразу его узнал. Учитель Ши выглядел куда моложе, чем в его воспоминаниях, только-только закончивший институт юнец, полный энтузиазма. Каждого ученика он видел заблудшей овечкой, которую непременно нужно взять за руку и вывести на верный путь, чтобы все стремились к успеху.

В глазах учителя Ши он сейчас был самой что ни на есть заблудшей овечкой, да еще и вожаком стада. Если удастся направить его, остальные непослушные овцы последуют за ним, покорно опустив головы.

Го Цзинъюй потер кончик носа. Он уже много лет был успешным человеком в обществе, и ему было трудно сходу смириться с тем, что сейчас он двоечник.

Он помнил, что во втором семестре второго года старшей школы выбрал художественное направление. Родители тогда надеялись, что он сможет поступить в более-менее приличный университет, чтобы потом было проще найти работу. В конце концов, у него был небольшой талант к рисованию. Но никто не ожидал, что его художественные способности окажутся настолько выдающимися: после полугода интенсивной подготовки он сразу поступил в художественный институт, а позже стал обменным студентом и уехал за границу. Настоящий успех бывшего двоечника.

Го Цзинъюй прислонился к стене, засунув одну руку в карман, и прищурился, наблюдая за людьми, сновавшими по коридору. В душе он вздохнул.

Позже его фотография висела на школьной доске почета как одного из выдающихся выпускников, и даже директор приглашал его выступить с речью.

В знак взаимной вежливости он и несколько других выпускников пожертвовали средства на строительство библиотечного корпуса, который располагался рядом с восточным учебным зданием. Но сейчас на том месте был только пустырь, и лишь уголок засыпанной угольной пылью спортивной площадки едва виднелся вдали, с четкими белыми линиями разметки, по которым прогуливались несколько учеников.

Ли Тунчжоу вскоре вышел из учительской, неся с собой не только домашнее задание, но и стопку тестов.

Увидев это, Го Цзинъюй тут же подошел и взял у него часть.

Ли Тунчжоу был в хорошем настроении, и Го Цзинъюй тоже улыбнулся.

— Хорошо написал?

Ли Тунчжоу кивнул.

Го Цзинъюй похвалил:

— Ты всегда хорошо пишешь. Давай вечером пойдем домой вместе, угощу тебя шашлычком, ладно?

Ли Тунчжоу слегка заколебался, но затем кивнул и спросил:

— Ты не пойдешь с Хэ Сянъяном и остальными играть в футбол?

— Не пойду, скучно играть в футбол. Давай лучше зайдем в шашлычную «Ли Да» у ворот школы? У них отличные куриные хрящики и острые куриные крылышки.

— Хорошо. — На этот раз Ли Тунчжоу согласился сразу, и в его голосе прозвучала непривычная для него самого легкость.

На следующем уроке китайского языка Го Цзинъюю вновь пришлось осознать горькую правду, что он двоечник.

Го Цзинъюй почесал щеку, стоя у доски в качестве наказания, и недовольно разглядывал свою работу с ярко-красной оценкой «72».

Неужели в старшей школе он был настолько плох? Он совсем этого не помнил. Прошло слишком много лет, и его воспоминания о школе стерлись, оставив лишь тренировки в художественной студии в другом городе и письма о зачислении от престижных университетов после сдачи экзаменов по специальности.

Честно говоря, в то время он был весьма известен. Его родители, видимо, боялись, что он не поступит, и отправили его сдавать экзамены во все возможные вузы, куда только можно было успеть.

И он себя оправдал. Если другие могли получить приглашения от пяти-шести университетов, то он собрал больше двадцати писем о зачислении.

Те полгода он был знаменитостью всей школы, и даже директор лично пришел посмотреть на него, ведь он получил приглашение от Художественного института при Цинхуа*! Оставалось только подтянуть оценки по общеобразовательным предметам, и он бы гарантированно повысил процент поступлений в престижные вузы для своей школы.

П.п.: Цинхуа — ведущий университет страны.

В те годы он недобрал всего несколько баллов до Цинхуа.

В итоге, махнув рукой на легкую досаду, он поступил в лучший художественный институт страны.

Учительница китайского яростно стукнула тряпкой по кафедре и гневно уставилась на него.

— Го Цзинъюй! Ты получил такие оценки, но вместо того, чтобы испытывать стыд, делаешь вид, будто это не твоя работа! Ты что, решил довести учителей до инфаркта?!

Го Цзинъюй: «...»

Он и правда не хотел верить, что это его результат. Ведь после полугода усилий он едва не поступил в Цинхуа! Но раз учительница задала такой вопрос, он поспешно опустил голову и извинился. Их школа была обычной, уровень преподавания в городе считался приемлемым, но на фоне других регионов он сильно проигрывал. Ежегодный выпуск студентов был возможен только благодаря упорному труду учителей и их строгим требованиям.

С его нынешним психологическим возрастом он больше не собирался, как в юности, спорить с учителями и быть проблемным учеником.

Познав на себе жестокость жизни, он теперь хорошо понимал, какие усилия прилагали директор и учителя ради их блага.

Подняв голову, он увидел, что Ли Тунчжоу, сидевший впереди, подвинул к нему свою тетрадь.

В тетради был нарисован смайлик, очень детский, в стиле простых рисунков. Глаза были в виде двух вертикальных линий, рот в виде дуги, но особенно удалась голова: идеально круглая, будто нарисованная циркулем.

Смайлик оказался таким же, как и сам Ли Тунчжоу, неуклюжим, но старательным, изо всех сил пытающимся его развеселить.

Го Цзинъюй издал легкий смешок, но не успел убрать улыбку с лица, как учительница снова вызвала его, на этот раз чуть не плача от злости. Ей казалось, что этот главный хулиган класса специально ей перечит. Со слезами на глазах она велела ему выйти и стоять в коридоре.

Го Цзинъюй растерялся.

— Учитель, учитель, я виноват, я извиняюсь, ладно?..

Молодая учительница была на грани слез, ее глаза покраснели, и она, всхлипывая, ткнула пальцем в дверь.

— Ты... ты выйдешь или нет?!

— Выйду, выйду!

Го Цзинъюй взял учебник и вышел. Едва он переступил порог, как Хэ Сянъян и компания тут же рванули за ним. Им казалось, что так они проявляют товарищескую солидарность. Но Го Цзинъюй был уже взрослым человеком, не то что эти полувзрослые мальчишки, поэтому он буквально вытолкал их обратно, велев сидеть смирно на уроке.

Пока учительница китайского заставляла класс читать текст вслух, он тоже стоял у двери, громко декламируя по учебнику. Он специально выбрал заднюю дверь. Так, бросая взгляды в класс, он мог украдкой разглядывать Ли Тунчжоу.

Молодой человек иногда поворачивал голову в его сторону. Их взгляды встречались всего на мгновение, после чего Ли Тунчжоу опускал глаза и снова погружался в учебу. Его лицо оставалось невозмутимым, без тени эмоций.

После уроков Го Цзинъюй отправился с Ли Тунчжоу есть шашлыки.

Если спросить, какие воспоминания о старшей школе были самыми яркими, кроме бесконечных тестов, так это шашлычная «Ли Да» у школьных ворот.

Крошечная забегаловка площадью в несколько квадратных метров была заставлена столиками и низкими табуретками, куда только можно было втиснуться. Железные подносы, застеленные полиэтиленовыми пакетами, доверху наполнялись мясными и овощными шашлычками, сочащимися соком. Аромат тмина и острого перца щекотал ноздри, а громкий голос старика Ли, выкрикивающего заказы, заставлял окружающих тут же добавлять к своему заказу еще пару шампуров — так сильно разыгрывался аппетит.

Усевшись за столик, Го Цзинъюй заказал целую кучу всего. Его воспоминания всплывали все отчетливее. Они с Ли Тунчжоу часто бывали здесь, и теперь это место вызывало у него теплую ностальгию.

Ли Тунчжоу ополоснул его чашку чаем и, наполнив ее, подвинул к нему.

Го Цзинъюй уже много лет не получал от него такой заботы и на мгновение застыл, уставившись на чашку.

— Что-то не так? — спросил Ли Тунчжоу. — Хочешь что-то попить? Рядом есть напитки, я могу купить...

Го Цзинъюй покачал головой. В заведении было темновато, но именно это позволяло ему открыто разглядывать Ли Тунчжоу, не боясь, что тот заметит его покрасневшие от волнения глаза. Он поднес чашку к губам и тихо рассмеялся.

— Не надо, мне как раз это нравится.

Шашлычная «Ли Да» была небольшим семейным бизнесом, и официант обычно приносил еду вместе со счетом. Го Цзинъюй полез в карман и с ужасом осознал, что у него нет денег.

Ли Тунчжоу, впрочем, даже не удивился и достал деньги из своего рюкзака.

В школьные годы они были не разлей вода и никогда не считали, кто сколько потратил.

Но сейчас Го Цзинъюй покраснел. Он хотел сделать что-то приятное для Ли Тунчжоу, хотел видеть его, есть вместе с ним, заботиться о нем, но в итоге их первая совместная трапеза обернулась тем, что Ли Тунчжоу снова платил за него.

— Куриные хрящики принесли, почему не ешь? — спросил Ли Тунчжоу.

— Ем, ем.

Го Цзинъюй взял шампур. За эти годы он перепробовал множество деликатесов, и уличные шашлычки уже не казались ему такими вкусными, как в воспоминаниях. Но, взглянув на сидящего рядом Ли Тунчжоу, он вдруг почувствовал, что еда снова стала аппетитной, а жирные кусочки таяли во рту.

Ли Тунчжоу ел аккуратно, без капризов, но, если ему что-то не нравилось, он ел медленнее. Он не любил грибы и куриные хрящи, поэтому сосредоточился на двух шампурах с куриными крылышками.

Го Цзинъюй забрал у него недоеденные грибы и доел сам.

Ли Тунчжоу посмотрел на него.

— Что такое? — спросил Го Цзинъюй.

— Ничего. — Ли Тунчжоу покачал головой. — Мы заказали много, не надо себя заставлять.

— Мм?

— Ты же тоже не любишь грибы.

— Ну и что? Хозяин дал их бесплатно, жалко же выбрасывать. Да и кому-то в нашей семье надо их есть, а то какой-то перерасход получается, — пошутил Го Цзинъюй.

Ли Тунчжоу какое-то время смотрел на него, а затем улыбнулся и снова принялся за шашлык.

Эта улыбка заставила сердце Го Цзинъюя учащенно забиться, и он был готов тут же, на месте, съесть сотню шампуров с грибами, лишь бы угодить Ли Тунчжоу.

Как же он мог быть таким замечательным?

Одно только его присутствие заставляло Го Цзинъюя улыбаться.

Ослепленный этой красотой, парень съел больше, чем планировал.

Они жили в разных районах, но ехали на одном автобусе. По пути домой они попали в час пик, и свободных мест не было. Ли Тунчжоу одной рукой держался за поручень, а другой прикрывал Го Цзинъюя, неся оба рюкзака на одном плече.

Го Цзинъюй повернулся, чтобы взять свой рюкзак.

Но Ли Тунчжоу, видимо, решил, что он плохо стоит, и, стоило ему только протянуть руку, естественным образом схватил его за ладонь.

— Я сам понесу рюкзак, — сказал Го Цзинъюй.

Ли Тунчжоу не отдал его и, медленно глядя на него, произнес:

— Ты сегодня какой-то... странный.

— Мм?

— Слишком хорошо ко мне относишься.

— А?

Ли Тунчжоу тихо рассмеялся и, наклонившись, прошептал так, чтобы слышал только он:

— Ты помог мне донести тетради, отказался играть в футбол ради шашлыков со мной, теперь рюкзак хочешь нести... Го Цзинъюй, ты что, собрался списывать?

Го Цзинъюй стукнул его лбом. Как раз в этот момент автобус резко затормозил, и удар получился сильнее, чем планировалось. Оба вскрикнули от боли, переглянулись и вдруг рассмеялись.

Автору есть что сказать:

Го Цзинъюй, стоя у двери класса в наказании: Что?! Значит, я не отличник, а двоечник?!

Ли Тунчжоу, старательно читающий учебник в классе: Он такой милый.

http://bllate.org/book/11869/1060240