Готовый перевод Phantom Skeleton Painting / Призрачная картина скелета ✅: Глава 26: Пир смерти. Часть 8

Хэ Хуайань держал в руках тарелку, ощущая, как тепло куриного бульона через тонкие стенки передается в его ладони. Его взгляд постепенно затуманился, он зачерпнул первую ложку бульона и медленно поднес ко рту...

«Стоит выпить, и я почувствую тепло», — подумал Хэ Хуайань.

Но в тот миг, когда тонкая ложка коснулась его губ, ледяной холод пронзил его, поднявшись от лодыжек. Казалось, он пробрался вдоль позвоночника прямо в душу и ударил по ней сокрушительной тяжестью. Хэ Хуайань резко вздрогнул, вырвавшись из иллюзорного тепла, и в растерянности посмотрел на улыбающегося старосту деревни, а затем — на бульон в своей руке. Внезапно он осознал, что вот-вот совершит непоправимое.

— Вы... Вы не будете пить? — Он остановился и повторил свой вопрос, но на этот раз в его голосе не было и следа прежней жажды.

Улыбка старосты исчезла, он холодно уставился на Хэ Хуайаня, не проронив ни слова.

Хэ Хуайань почувствовал беспокойство. Он встал, намереваясь отступить на шаг, но вдруг что-то схватило его за лодыжку. Опустив взгляд, он увидел, что рука Моу Синьсы едва ощутимо сжимает его ногу. Ледяное прикосновение ее кожи и было тем самым тяжелым ударом, который вырвал его из оцепенения.

«Разве Моу Синьсы не мертва? Как она может двигаться?»

По спине Хэ Хуайаня пробежали мурашки. Он взглянул на все еще безжизненную Моу Синьсы, затем на бесстрастного старосту, и его тело вдруг содрогнулось. В этот миг он наконец понял, что именно показалось ему странным, когда он укладывал ее в гроб.

Тело Моу Синьсы было слишком мягким. В норме труп начинал коченеть через 9–12 часов после смерти — это так называемое трупное окоченение. Спустя время оно проходило, и тело вновь размягчалось, после чего начиналось разложение. Но тело Моу Синьсы рядом с ним не коченело ни на мгновение. С самого момента смерти оно оставалось мягким.

В голове Хэ Хуайаня, словно вспышка, возникла странная мысль. Он присел, снова приложил пальцы к запястью Моу Синьсы и замер на месте.

Показался слабый, но отчетливый пульс. Ее кожа тоже стала чуть теплее. Все это указывало на одно: Моу Синьсы не умерла.

— Как жаль, — наконец заговорил староста.

Хэ Хуайань поднял на него взгляд.

— Вы знали, что Моу Синьсы жива?! — воскликнул он. — Вы намеренно заставили меня положить ее в гроб?!

Все кусочки пазла сложились в единую картину. Он вспомнил несколько гробов во дворе и царапины на их крышках.

— Это вы?! Вы знали, что они еще живы, но заперли их там?!

— Поначалу я действительно не догадывался, — спокойно ответил староста, медленно доставая из-за спины острый серп и проводя пальцем по лезвию. — Лишь после нескольких случаев я понял, в чем дело.

Хэ Хуайань в страхе отступил.

— Но было уже слишком поздно, — продолжил староста. — Они пролежали в могилах несколько дней... Никто не смог выжить.

— Ч-что вы задумали? — дрожащим голосом спросил Хэ Хуайань.

— Разве ты не догадался? — Староста осклабился, обнажив пожелтевшие от курения зубы. Его морщинистое лицо исказилось безумной гримасой. — Почему вокруг меня гибнет столько людей, а я остаюсь невредим?

Хэ Хуайань попятился:

— Вы...

— Потому что я убиваю! — прошипел староста. — Вот почему горный дух оставляет меня в живых!

С этими словами он ринулся на Хэ Хуайаня, размахивая серпом.

Мужчина в ужасе отпрыгнул в сторону. Лезвие вонзилось в стул, оставив глубокую зарубку. Увидев, что староста и вправду намерен его убить, Хэ Хуайань действовал быстро. Неизвестное пугало его, но в драке он был не промах.

Выругавшись, он схватил чашу с бульоном и плеснул старосте в лицо. Бульон только что сняли с огня. Покрытый слоем жира, он не дымился, но был обжигающе горячим.

— А-а-а-а!

Расстояние между ними было небольшим, и староста принял весь кипяток на себя. Он завопил, зажмурился и начал беспорядочно размахивать серпом. Хэ Хуайань воспользовался моментом, изо всех сил ударил его стулом и после нескольких попаданий выбил серп из его рук.

Лишившись оружия, староста стал легкой добычей. Хэ Хуайань прыгнул к нему и со всей силы треснул стулом по голове.

Староста рухнул на пол, оглушенный. На его голове зияла кровоточащая рана, кровь растекалась по полу.

Хэ Хуайань продолжил атаку, нанося удары по телу, но, боясь убить, избегал жизненно важных точек. Однако и этого хватило, чтобы лишить старосту возможности сопротивляться.

Когда Хэ Хуайань остановился, он был весь в поту и тяжело дышал, а его недавний противник лежал без сознания.

Плюнув на пол, он вышел и вскоре вернулся с веревкой. На всякий случай он крепко связал старосту. И в тот момент, когда он закончил, дождь за окном внезапно прекратился.

В одно мгновение мир наполнился яркими, радостными красками. Солнце выглянуло из-за туч, и сырость в воздухе сменилась приятной свежестью.

Хэ Хуайань, сидя на стуле и переводя дух, смотрел на бесчувственного старосту, а затем на прояснившуюся погоду за окном, и в его голове зашевелились сомнения.

«Неужели этот староста и есть главный злодей? Он хранит какую-то жуткую тайну? Иначе почему, как только его вырубили, на улице сразу прояснилось?»

Хэ Хуайань немного отдохнул, пришел в себя и поспешил проверить Моу Синьсы, которая все еще лежала на полу. К его удивлению, ее тело уже восстановило температуру, появилось дыхание и сердцебиение. Она не выглядела мертвой, скорее, погруженной в глубокий сон.

«Что вообще происходит?» — Хэ Хуайань никак не мог понять. В конце концов, он сел на пол и закурил, решив подождать, пока Сун Цинло и Линь Банься вернутся, чтобы обсудить все как следует.

Сун Цинло и Линь Банься наконец спустились с горы.

Оба были покрыты грязью с головы до ног и выглядели изможденными. Особенно плох был Сун Цинло. Его лицо было неестественно бледным, без капли крови. Ранее он получил сильный удар от рыбы, и Линь Банься беспокоился, не травмирован ли он. Он хотел нести его на спине, но мужчина отказался.

— Эта штука еще не полностью запечатана, — сказал Сун Цинло. — Тебе лучше не приближаться ко мне.

Линь Банься спросил:

— Разве она может на тебя повлиять?

— Конечно, может, — ответил Сун Цинло.

— Тогда...

— Пока все в порядке, — тихо сказал Сун Цинло. — Не волнуйся.

Добравшись до подножия горы, они направились к дому старосты. По пути им пришлось идти вдоль ручья, где они случайно встретили Цзян Жонань, ту самую девочку, которая вчера дала им информацию. Она снова набирала воду в той же одежде, с теми же кувшинами, с той же песенкой на губах. Она аккуратно наполняла сосуды, когда услышала шаги.

Подняв голову, она увидела перепачканных грязью Линь Банься и Сун Цинло.

— Ой, что с вами? — удивилась Цзян Жонань. — Почему вы все в грязи?

Затем она будто что-то вспомнила, и ее лучезарная улыбка слегка потускнела:

— Вы... были на горе?

— Да, только спустились, — ответил Линь Банься.

— Вы действительно поднялись туда? — Цзян Жонань склонила голову набок с детским выражением лица. — И вернулись живыми?

Ее слова прозвучали странно. Линь Банься и Сун Цинло переглянулись.

— Ты ведь вчера уже набирала воду, — сказал Линь Банься. — Тебе одной столько нужно?

— Конечно, — снова улыбнулась Цзян Жонань. На ее милом лице появилось выражение, которого Линь Банься не мог понять. — У меня дома много ртов, всем нужна вода. Да еще и тетушке-соседке надо, я должна наполнить ее бочку.

В этой яркой улыбке оба уловили что-то необычное. Они молча наблюдали, как она, наполнив кувшины, взвалила их на коромысло и зашагала прочь.

Только когда она почти скрылась из виду, Сун Цинло наконец задал вопрос, негромко, но так, что она точно услышала:

— Сколько человек осталось в твоей семье?

Ответ донесся издалека, но Линь Банься разобрал слова:

— Вам не кажется, что мое имя ужасное? Мне — да.

Линь Банься смотрел, как Цзян Жонань удаляется, и вспомнил их первую встречу. Эта хрупкая на вид девочка тогда спокойно подняла с земли отрубленную голову и положила ее обратно в гроб. В тот момент он лишь подумал, что у нее крепкие нервы, но теперь понимал, что в ней таилась какая-то тайна.

— Пошли, — сказал Сун Цинло, и они продолжили путь.

Дождь кончился, сырость сменилась ароматом земли и трав. Это было даже приятно.

Но деревня по-прежнему казалась безлюдной, вокруг царила тишина. Линь Банься и Сун Цинло дошли до дома старосты и, войдя во двор, увидели Хэ Хуайаня, сидящего в главной комнате.

Тот курил и выглядел уже лучше. Заметив их, он радостно помахал рукой:

— Наконец-то вы вернулись!

Линь Банься, войдя в дом, увидел связанного старосту и лужи крови.

— Что случилось? — воскликнул он. — Ты не увез тело Моу Синьсы?

— Не смог, — ответил Хэ Хуайань, затягиваясь. — Машину разбили.

Он пнул старосту ногой.

— Думаю, это его рук дело.

— Он? Но как? — удивился Линь Банься.

Хэ Хуайань рассказал им все: как староста пытался заставить его выпить отравленный бульон, как Моу Синьсы ожила, как староста набросился на него с серпом...

Линь Банься слушал, все больше поражаясь. Видимо, у всех сегодня был насыщенный день.

Закончив рассказ, Хэ Хуайань, наконец, заметил, что его друзья выглядят не лучше, и поинтересовался, что с ними случилось.

— Да ничего особенного, — сказал Линь Банься. — Просто подрались с рыбой.

— ...Что?

— В прямом смысле.

Хэ Хуайань: «???»

Линь Банься махнул рукой:

— Ладно, забей.

Сун Цинло, совершенно без сил, уселся на стул и начал клевать носом. Линь Банься тут же стал уговаривать его пойти помыться и переодеться.

— Опять возиться с водой... — пробормотал Сун Цинло, едва приподнимая веки.

— Помоешься и сразу спать, — уговаривал его Линь Банься, как ребенка. — Мы с Хэ Хуайанем разберемся тут.

Сун Цинло бросил взгляд на Хэ Хуайаня и связанного старосту, а затем вздохнул:

— Ладно.

Наконец он поднялся, чтобы уйти.

Пока Линь Банься и Сун Цинло разговаривали, Хэ Хуайань стоял рядом, с нетерпением наблюдая за ними, не решаясь вмешаться. Только когда Сун Цинло ушел, он облегченно вздохнул и сказал:

— Кажется, господин Сун неважно себя чувствует.

— Да, промок под дождем, — ответил Линь Банься. — У тебя сейчас есть связь на телефоне?

Хэ Хуайань только сейчас вспомнил, что можно воспользоваться телефоном. Достав его, он с удивлением обнаружил, что сигнал был на максимуме.

— Есть связь! Есть связь! — радостно воскликнул он.

Линь Банься облегченно вздохнул. Со связью все стало намного проще. И хотя проблема была решена, вопрос, как уехать отсюда, оставался открытым.

Хэ Хуайань тут же предложил:

— Я сейчас свяжусь с внешним миром, чтобы они прислали за нами подмогу. Нужно ли им брать оружие?

Линь Банься подумал и сказал, что на всякий случай лучше взять, ведь еще предстояло разобраться со старостой.

Услышав это, Хэ Хуайань рассмеялся:

— Если это касается людей, то все просто. Этого старосту оставим дяденькам-полицейским.

Он набрал номер и после краткого разговора сообщил Линь Банься, что помощь уже в пути.

Линь Банься кивнул, взглянул на лежащих на полу Моу Синьсы и старосту и сказал:

— Тогда ты останешься здесь с ними, а я проверю Сун Цинло.

Хэ Хуайань согласился.

Линь Банься отправился в жилое помещение и увидел, что Сун Цинло уже переоделся в чистую одежду и лежал на кровати, почти засыпая. Услышав шаги, он приподнял веки:

— Ну как?

— Хэ Хуайань связался со своими, — сказал Линь Банься. — Скоро прибудет подмога.

Сун Цинло тихо ответил:

— Мм.

— А ты как себя чувствуешь? — спросил Линь Банься. — Тебе нехорошо?

— Нет.

— Точно не травмирован?

Сун Цинло не ответил. Линь Банься наклонился и понял, что тот уже уснул. Длинные ресницы мужчины слегка вздрагивали в такт дыханию, а брови были слегка нахмурены. Он выглядел довольно изможденным.

Сердце Линь Банься сжалось. Он поправил одеяло и на цыпочках вышел.

Затем он тоже помылся и переоделся в чистую одежду. Несмотря на пережитые опасности, он не чувствовал сильной усталости, поэтому после умывания вернулся в главную комнату, где вместе с Хэ Хуайанем стал ждать подмогу.

Во время ожидания староста, оглушенный табуретом, очнулся и начал ругаться. Хэ Хуайаню это надоело, и он снова ударил его табуретом, отправив в нокаут. Линь Банься смотрел на это с изумлением. Он не ожидал, что Хэ Хуайань такой вспыльчивый. Тот, заметив его взгляд, поспешил объяснить:

— Он негодяй, погубил немало людей.

— Просто... — тихо сказал Линь Банься. — Ты же сначала боялся. Почему сейчас такой смелый?

— Староста — человек, — ответил Хэ Хуайань.

Линь Банься: «...»

— С чего мне бояться людей?

Линь Банься понял, что не может с этим поспорить.

Примерно через четыре часа зазвонил телефон Хэ Хуайаня. Разговор был коротким, после чего он радостно объявил, что помощь прибыла, и попросил Линь Банься подождать в доме, пока он выйдет встретить их.

Линь Банься кивнул и вскоре увидел, как Хэ Хуайань вернулся с пятью людьми. Все они были одеты в черную униформу со свастикой на правой стороне груди. Линь Банься знал этот символ, в буддизме он означал вечность и непрерывность жизни.

Прибывшие явно хорошо знали Хэ Хуайаня, но Линь Банься видели впервые. Однако, судя по всему, Хэ Хуайань заранее их проинструктировал, поэтому они лишь почтительно кивнули ему и без лишних вопросов приступили к работе.

Один из них сразу же вынес Моу Синьсы из деревни, чтобы обеспечить ей скорейшую медицинскую помощь. Остальные тщательно задокументировали каждый уголок дома, не переставая щелкать фотоаппаратами. Блокнот Хэ Хуайаня тоже изъяли, задав несколько стандартных вопросов: о количестве жертв, возможном ущербе и т. д. Хэ Хуайань отвечал спокойно, словно давно привык к подобному.

Старосту тоже увезли, как преступника. По дороге к машине он ненадолго очнулся и вырвал. Видимо, у него было сотрясение от удара табуретом. Он уже собирался снова начать орать, но, увидев мрачное лицо Хэ Хуайаня и его руку, лежащую на спинке стула, мгновенно заткнулся. Его скрутили и затолкали в машину.

Разобравшись с людьми, группа поинтересовалась состоянием Сун Цинло. Линь Банься сказал, что тот спит. Они не удивились, кивнули и заявили, что подождут снаружи. Можно было не спешить, главное, чтобы господин Сун выспался.

Линь Банься наблюдал, как они прибрались в доме, а затем вежливо удалились.

Хэ Хуайань остался в комнате, протянул ему сигарету и сказал:

— Устал? Сможешь как следует отдохнуть, когда вернемся.

Линь Банься задумался и признался:

— Вообще-то у меня есть работа. Я взял отгул на это время.

— А?

Линь Банься честно ответил:

— Сун Цинло сказал, что везет меня в путешествие.

Хэ Хуайань: «...»

— Было правда интересно.

Хэ Хуайань затянулся так, что сигарета сгорела наполовину. В клубах дыма его голос звучал устало и грустно:

— Позволь мне называть тебя старшим братом.

Линь Банься: «...»

«Но ты, кажется, старше меня».

Сун Цинло проспал около трех часов, после чего, бледный, сонно зевая, вышел из спальни и спросил, приехала ли подмога.

— Все здесь, — ответил Линь Банься. — Уезжаем?

— Мм, — сказал Сун Цинло. — Но перед этим нужно кое-что сделать.

— Что именно?

— Возьми с собой ту девочку, Цзян Жонань.

Линь Банься опешил:

— Почему?

— Пригодится, — сказал Сун Цинло. — Назначение той штуки до сих пор загадка. Возможно, она как-то связана с ней. Лучше взять ее с собой для подстраховки.

Линь Банься кивнул и вышел на поиски.

Прошло немало времени, и уже сгущались сумерки. Линь Банься вспомнил, что Цзян Жонань упоминала, будто живет рядом со стариком Хэ, и направился в ту сторону.

Нескончаемый ливень наконец прекратился, и на небе появилась луна. Подняв голову, можно было увидеть бесчисленные звезды — верный признак, что завтра будет ясный день. В окнах домов понемногу зажигался свет. Идя по тропинке, Линь Банься совсем не испытывал страха. Напротив, ему нравилась эта атмосфера, умиротворенная, тихая, словно в детстве, когда он бежал по дорожкам, освещенным светлячками.

Хотя он примерно знал направление, Линь Банься все же постучал в один из домов, чтобы уточнить точный адрес Цзян Жонань. К его удивлению, жители, еще несколько дней назад не выходившие из домов, теперь не только открыли дверь, но даже спросили, все ли уже закончилось.

— Закончилось, — улыбнулся он в ответ. — Дождь прекратился, можно выходить.

Пройдя еще немного, Линь Банься добрался до дома, где, по словам жителей, жила Цзян Жонань. В окнах горел свет. Он постучал, и дверь приоткрылась, показав детское личико.

— Это ты, — настороженно сказала Цзян Жонань. — Что нужно?

— Ты здесь одна? — спросил Линь Банься.

Девочка стала испытывать еще больше подозрений.

Линь Банься осознал, что его вопрос звучал не лучшим образом, и смущенно пробормотал:

— Э-э... Я не злоумышленник. Просто хотел кое о чем поговорить.

Цзян Жонань не стала церемониться:

— Все злоумышленники так говорят.

Линь Банься: «...»

— Но у злоумышленников наверняка не такое красивое лицо, — неожиданно добавила она, распахивая дверь.

Линь Банься растроганно улыбнулся.

— Если бы за мной пришел тот красивый старший брат, — сказала Цзян Жонань, — я бы ушла с ним, не задавая вопросов.

«Девочка, с такой любовью к красивым лицам тебя точно украдут», — подумал Линь Банься.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила Цзян Жонань.

На этот раз Линь Банься сориентировался быстрее:

— Тот красивый старший брат хочет тебя видеть.

Цзян Жонань на мгновение задумалась, но неожиданно согласилась. Закрыв дверь на ключ, она собралась идти с ним.

Линь Банься с удивлением спросил:

— Почему ты так легко согласилась? Не боишься, что красивый старший брат замышляет недоброе?

Цзян Жонань помолчала, а затем выдала неожиданную фразу:

— Вы нашли это, да?

Линь Банься: «...»

— Где оно, там и я, — серьезно сказала девочка.

Линь Банься смотрел на нее, думая, что она действительно необычная.

По дороге назад они немного поболтали. Линь Банься узнал, что Цзян Жонань была пятой дочерью в семье. До нее родились еще четыре девочки, но им не повезло: ни одна не дожила до года. Ей повезло больше, сейчас ей тринадцать, и через несколько лет она сможет выйти замуж. Ее имя, Цзян Жонань*, дали в надежде на рождение сына. Брат у нее действительно был, но его забрали к бабушке с дедушкой по материнской линии, а она осталась жить здесь с родителями отца.

П.п.: Иероглиф «жо» (若, ruò) в ее имени имеет значение «как будто», «словно», «если», а иероглиф «нань» (男, nán) имеет значение «мужчина», «мальчик». Так что дословно ее имя обозначает «словно мальчик».

Линь Банься заметил, что Цзян Жонань на самом деле была очень живой девочкой. Хотя она имела хрупкое телосложение, в ней чувствовалась внутренняя сила, напомнившая ему о его младшей сестре.

Разговаривая, они быстро добрались до дома старосты, где у входа их ждал Сун Цинло.

— Вернулся? — спросил тот.

— Вернулся, — ответил Линь Банься.

Увидев Сун Цинло, Цзян Жонань сразу стала серьезной, заметно занервничала, спряталась за спину Линь Банься и покраснела.

— Садись в машину, — сказал Сун Цинло, глядя на нее.

Цзян Жонань взглянула на несколько внедорожников и тихо спросила:

— Куда ты меня повезешь?

Сун Цинло спокойно смотрел на нее, и его взгляд был обращен не как к ребенку, а как к равному:

— Разве есть место хуже, чем здесь?

Цзян Жонань замолчала. Румянец сошел с ее щек, оставив лишь бледность и худобу. Она облизала пересохшие губы, но так ничего и не спросила, развернулась и села в машину.

— Что происходит? — растерянно спросил Линь Банься.

Сун Цинло вздохнул:

— Сначала садись.

Они сели в машину к Хэ Хуайаню, разместившись на заднем сиденье. Машина медленно покинула отдаленную горную деревню, двигаясь по грязной дороге в сторону внешнего мира.

Автору есть что сказать:

Линь Банься: Путешествие подошло к концу. Может, купить подарок Цзи Лэшую?

Сун Цинло: Что ты хочешь ему подарить?

Линь Банься: Та аллигаторовая щука выглядела дорого. Интересно, вкусная ли она...

Сун Цинло: Я отказываюсь употреблять диких животных.

Линь Банься: Ах, точно! Тогда куплю что-нибудь другое.

Неделю спустя:

Получивший в подарок кусок протухшего мяса Цзи Лэшуй снова превратился в кричащую курицу.

http://bllate.org/book/11830/1055311