Готовый перевод Transmigrated to Twenty Years Ago and Adopted Myself / Переселился на двадцать лет назад и усыновил себя [❤️] ✅: Глава 56.3

— Итак, поразмыслив, я решил согласиться с тем, что вы двое считаете лучшим, — решительно заявил Пэн Цзяхуэй. — Если люди начнут сплетничать, я найду способ объясниться. Не то чтобы я раньше не сталкивался со слухами.

Мужчина глубоко вздохнул, словно отбросив свою гордость, и серьезно посмотрел на Цзян Вана.

— Брат, до встречи с тобой я жил сумбурной жизнью, просто переходя от одного дня к другому. Я искренне благодарен, что встретил тебя. Последовав твоему совету, я шаг за шагом достиг того, что имею сейчас: стабильной работы, стабильного дохода и возможности водить куда-нибудь своего сына. Я серьезно, спасибо тебе.

Цзян Ван почувствовал, как его лицо заливает краской. Он несколько раз кашлянул, не зная, как реагировать на такую сентиментальность.

— Ты простудился? — быстро спросил Пэн Цзяхуэй.

— ...Может быть, — пробормотал Цзян Ван, пытаясь откашляться от неловкости. — Последние несколько дней я также часто чихал.

Это искреннее признание, казалось, разрядило напряжение в душе Пэн Цзяхуэя.

Он сухо усмехнулся и пошутил:

— Когда мы расстались, Хунхун сказала невероятную вещь. Она утверждала, что вы с учителем Цзи встречаетесь.

Сердце Цзян Вана екнуло. Его инстинкты взяли верх, и он немедленно скрыл любую реакцию на своем лице, спросив:

— Что ты сказал?

Долгое время он жил в своем собственном мире.

Когда жизнь слишком долго протекала гладко, было легко впасть в эту привычку, как будто все правила и структуры созданы специально для тебя, и все, что ты делаешь, кажется оправданным и естественным.

Ему нравился Цзи Линьцю, как будто это было самой естественной вещью в мире. Цепляться за него казалось таким же правильным, — этот инстинкт настолько укоренился в нем, что даже не требовал раздумий.

Только когда Пэн Цзяхуэй внезапно заговорил об этом, Цзян Ван внезапно переключился на точку зрения жителей маленького городка той эпохи.

Гомосексуальность для них являлась болезнью.

Его мысли стремительно метались, перескакивая с того, что весь город мог внимательно следить за ним и Цзи Линьцю, сплетничая о них, на страх потерять Пэн Синвана и представление, как могла отреагировать Ду Вэньцзюань, если узнает об этом.

Пэн Цзяхуэй, со своей стороны, явно понял, что тема была слишком назойливой. Он прислонился стулом к стене и нервно рассмеялся.

— Не сердись. Эта женщина просто сумасшедшая. Наверное, она забыла принять свои лекарства или что-то в этом роде.

Цзян Ван, однако, лихорадочно пытался понять, где произошла ошибка, словно отчаянно старался потушить лесной пожар, который мог поглотить дорогого для него человека.

Не слишком ли близко он и Цзи Линьцю стояли перед Гуань Хун? Видела ли она, как он целовал его дождливой ночью? Или кто-то другой что-то ей рассказал?

После долгой паузы Цзян Ван притворился, что говорит небрежно, спросив сухим голосом:

— Гуань Хун сказала это? С чего бы ей вдруг поднимать эту тему?

Пэн Цзяхуэй выпрямился на стуле, осознав, что Цзян Ван не отрицал этого напрямую. На его лбу выступили капельки пота.

— Ты... ты же не серьезно...

Цзян Ван посмотрел на него, гадая, есть ли у этого человека в кармане диктофон.

И тут он почувствовал прилив иронии от одной только мысли о подобном.

— Это правда. Рано или поздно мне все равно пришлось бы тебе сказать. Я не собирался этого скрывать. — Он взял суп, который принес Пэн Цзяхуэй, и стал прихлебывать из уже пустой тарелки, спокойно ожидая его реакции.

Он был словно ребенок, готовящийся к наказанию.

Пэн Цзяхуэй долго сидел, потирая руки, прежде чем на секунду встать, а затем снова сесть.

— Дай мне тарелку.

Он аккуратно налил еще сливочного супа из костного мозга, ровно столько, чтобы тарелка была наполнена на 8/10, не расплескивая повсюду свое содержимое.

— Твоя тарелка опустела, здесь уже нечего есть.

Цзян Ван машинально взял тарелку и, пока она была еще теплой, начал есть.

Маленький мальчик в глубине души, ожидавший, что его ударят, был ошеломлен.

— Я действительно этого не ожидал. Мне жаль. Я как раз на днях сказал Цзи Линьцю, что хочу его кое с кем познакомить, — неловко произнес Пэн Цзяхуэй. — Честно говоря, я мало что знаю о... таких людях, как вы. Но, в общем, многие люди говорят, что таким образом легко подхватить СПИД. Вы двое должны… обращать внимание на технику безопасности.

Цзян Ван напрягся.

— Я даже не знаю, как двое мужчин должны заниматься сексом. Все, что мы делаем, это держимся за руки. Как мы могли заразиться СПИДом?

Пэн Цзяхуэй был так же ошеломлен.

— Ты не знаешь? — Он выглядел совершенно сбитым с толку, как будто пытался выстроить логику. — Ты уверен, что ты... на самом деле такой?

Может быть, они просто неправильно поняли себя?

— Не знаю. — Цзян Ван опустил голову и доел свой суп. — До того, как я встретил Цзи Линьцю, мне никто не нравился. Никто.

Пэн Цзяхуэй неловко кивнул. Он и представить себе не мог, что его приятель в конце концов окажется с учителем английского языка его сына.

Прочистив горло, он сказал:

— Вы оба кажетесь очень дисциплинированными, с вами все будет в порядке. Когда Гуань Хун сказала мне это, я дал ей две пощечины. Она была так зла, что хотела рассказать об этом всей округе.

Пэн Цзяхуэй, не совсем уверенный, был ли Цзян Ван связан с гонконгским преступным миром, поспешно объяснил:

— Я начал угрожать ей. Сказал, что, если она будет распространять слухи, я расскажу всем, будто ее застукали в постели с тремя или четырьмя мужчинами. Она так испугалась, что сбежала. Так что не волнуйся, все хорошо.

Цзян Ван был так удивлен, что не знал, смеяться ему или плакать. Он подумал, что самым абсурдным было то, что он обсуждал свою сексуальную жизнь со своим отцом.

Тем не менее, в этот момент они были не только отцом и сыном, но и приятелями. Не осталось ничего более абсурдного, что могло бы превзойти это.

Цзян Ван обнаружил, что все еще может контролировать свои эмоции, поэтому смело вгрызся в нежную мякоть кости, слушая, как Пэн Цзяхуэй продолжает.

— Вам, ребята, действительно приходится нелегко. Я полагаю, обычно вы очень осторожны. В наши дни сплетни остры, как ножи. Тебе нужно как следует защищать учителя Цзи.

— Ты не испытываешь отвращения?

— Я? — Пэн Цзяхуэй неловко ответил: — Мне и раньше приходилось сталкиваться с отвращением людей, так что я могу тебя понять.

http://bllate.org/book/11824/1054726