Готовый перевод Transmigrated to Twenty Years Ago and Adopted Myself / Переселился на двадцать лет назад и усыновил себя [❤️] ✅: Глава 49.2

Все еще полусонный, Пэн Синван внезапно оказался в воздухе, а затем его бросили на заднее сиденье вместе с кучей одежды. Потирая покрасневшие глаза, он сдерживал слезы, с беспокойством наблюдая за старшим братом с заднего сиденья.

— ...Что случилось?

«Твоя мама может умереть. Мы должны поторопиться, чтобы увидеть ее. Возможно, это будет последняя встреча».

Цзян Ван не мог заставить себя сказать это напрямую. После долгого молчания ему удалось выдавить из себя:

— Мы едем в Цычжоу.

Лицо мальчика побледнело, когда он быстро сообразил, что с беременностью его мамы что-то пошло не так.

Он не осмелился задать больше ни одного вопроса. Все еще в пижаме и с босыми ногами, он тут же прикрыл рот рукой, чтобы подавить рыдания, и беззвучно заплакал, позволяя слезам течь по своему лицу.

Цзян Ван знал, что он плачет, но заставил себя сосредоточиться, чувствуя пустоту в сердце, как будто что-то разбилось внутри него. Его разум боролся с целым клубком эмоций, включая страх, которого он не испытывал уже много лет.

Его мать заслуживала того, чтобы дожить до старости. За несколько лет до того, как он упал в реку, у него состоялся короткий телефонный разговор с ней.

...Но с тех пор они больше не разговаривали.

Он пытался убедить себя, что с ней все будет в порядке, но ледяной страх не давал ему покоя.

Что, если что-то пойдет не так?

С тех пор, как Цзян Ван попал в этот отрезок времени, он непреднамеренно изменил столько жизней: будущее Цзи Линьцю, будущее Пэн Синвана, будущее Пэн Цзяхуэя…

Он не мог представить, что, приехав в Цычжоу, он узнает ужасные новости. Даже сейчас он поймал себя на том, что боится следующего телефонного звонка.

— Мы выберем самый короткий маршрут, он займет около пяти часов. – Мужчина глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Синван, надень всю свою одежду и делай все, что я скажу.

Весь в слезах, Пэн Синван неуклюже оделся, давая волю слезам, а затем они принялись обзванивать всех, кто мог помочь.

Поскольку звонок был включен по громкой связи, ни одно слово не могло избежать ушей мальчика. Поток информации хлынул, как два столкнувшихся грузовика, растекаясь повсюду.

Цзян Ван не сводил глаз с дорожных знаков, проносящихся мимо по шоссе. Он впервые ехал из Хунчэна в Цычжоу, преодолевая многочисленные проселочные дороги и три перекрестка с шоссе.

Чан Хуа взволнованным голосом сообщил ему о состоянии Вэньцзюань, в то время как друг-врач давал советы, а партнеры по бизнесу организовывали сдачу крови.

Информация о риске кровоизлияния во время операции, местоположении миомы и положении плода, а также о постоянно меняющихся показателях сердцебиения передавалась по громкой связи непрерывно, эхом отдаваясь в напряженной тишине.

На протяжении всего путешествия Синван не выпускал телефон из рук, без передышки делая звонки. Когда разрядилась первая батарейка, он не стал дожидаться, пока Цзян Ван что-то скажет, и тихонько полез в его сумку, чтобы найти запасную.

Цзян Ван взглянул на Пэн Синвана в зеркало заднего вида. Его взгляд задержался на решительном выражении лица мальчика, и он пробормотал:

— Это слишком жестоко по отношению к тебе.

Для восьмилетнего ребенка было слишком тяжело узнать о вопросе жизни и смерти и столкнуться с ним лицом к лицу, в чистом виде и без фильтра.

Пэн Синван, опустив голову, спокойно менял батарейку. Он давно перестал плакать.

— Она моя мама, — прошептал он. — Несмотря ни на что, она всегда будет моей мамой.

Он был слишком молод, чтобы понимать, как малы шансы, и слишком молод, чтобы оценить мельчайшие вероятности. Он просто молча готовился увидеть ее в последний раз.

К тому времени, когда врачи вывезли Ду Вэньцзюань из родильного дома на экстренное кесарево сечение, они, наконец, добрались до окраин Цычжоу.

Чан Хуа, доставивший ее в операционную, выглядел так, словно у него совсем не осталось сил. Измученному мужчине оставалось только молча стоять в стороне.

Небо ранним утром слегка посветлело, начал накрапывать мелкий дождик. Капли дождя дробили изображение, как будто все вокруг было разломанным и хаотичным, словно они смотрели в зеркало, разбитое при падении.

Когда они прибыли в больницу, у них возникло такое чувство, будто они внезапно очнулись от долгого, изматывающего кошмара. Они помчались наверх, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и наконец увидели ярко освещенные двери операционной.

Неподалеку от дверей на страже стоял Чан Хуа вместе с пожилой парой, которую они не узнали.

Цзян Ван уже организовал подачу крови и согласовал с врачами план операции. Но, кроме этого, он ничего не мог сделать.

Он не мог войти внутрь, чтобы терпеть боль вместо матери, и не мог взять в руки скальпель, чтобы помочь кому-либо из врачей. Поэтому он сел, прижимая к себе Пэн Синвана, и с этого момента началось мучительное ожидание.

Некоторые родственники мужа и жены не выдержали и начали обсуждать, почему роды второго ребенка оказались такими трудными, и не стоит ли им на всякий случай начать готовить детские принадлежности.

Цзян Ван слушал отстраненно, пока не почувствовал, что его пробирает озноб. Его руки были холодны как лед, и руки Синвана тоже.

Снова и снова он думал о том, что его мать должна дожить до старости в покое и безопасности. Она была достаточно взрослой, чтобы позвонить ему как раз перед его путешествием во времени.

И все же сожаление и страх терзали его.

Почему он не послушался ее в тот последний раз? Почему он не дал ей возможности объясниться?

В этот момент он поймал себя на том, что боится потерять и эту тридцатилетнюю Ду Вэньцзюань, и ту Ду Вэньцзюань, которой было за пятьдесят.

Эта мысль преследовала его, как заклинание, заставляя задуматься о том, какой была взрослая Ду Вэньцзюань, и стала бы она так же скучать по нему.

В своей прошлой жизни Цзян Ван никогда не знал, что такое настоящий дом. Поэтому он никогда не думал, что у него появится семья.

Но теперь у него был возлюбленный, а также родители. Хотя никто из них не знал, откуда он взялся, почему он был один и кем он приходился им на самом деле.

Шел второй час, врачи приходили и уходили, пока не поступило второе сообщение о критическом состоянии.

— ...У новорожденного осложнения, связанные с гемолитической* болезнью... Ситуация не внушает оптимизма...

П.п.: Патологическое состояние новорожденного, сопровождающееся массивным распадом эритроцитов. Является одной из основных причин развития желтухи у новорожденных.

Сухие губы Чан Хуа беззвучно шевелились, когда он пытался разобрать каждое слово, сказанное врачом.

В этот момент к ним вбежал молодой человек, его шаги были такими же тревожными. Он крепко обнял Цзян Вана и Пэн Синвана.

— Я здесь. — Цзи Линьцю ехал всю ночь, поэтому под его глазами были мешки. Он обнимал их изо всех сил. — Не бойтесь, с ней все будет в порядке.

Холодный белый свет из операционной разбивался о спину Цзи Линьцю, и тьма в его объятиях внезапно показалась запоздалым спасением.

Тело Цзян Вана пробила мелкая дрожь.

http://bllate.org/book/11824/1054711