Готовый перевод Transmigrated to Twenty Years Ago and Adopted Myself / Переселился на двадцать лет назад и усыновил себя [❤️] ✅: Глава 27.2

— Дарить подарки — слишком вульгарно, а дарить цветы — бесполезно, что нам тогда делать?

Цзян Ван не ожидал, что после стольких лет учебы ему снова придется беспокоиться о подобных вещах. Через некоторое время он сказал:

— Давай напишем открытку с нашими искренними пожеланиями? Твои слова… будут особенными для него. Учитель Цзи обязательно запомнит их.

Он воздержался и не стал сравнивать почерк Пэн Синвана с метафорой разрывания лошадью*, чтобы не подорвать его уверенность в себе.

П.п.: «Разрывание лошадью на пять частей» — древняя форма пыток, при которой конечности человека привязывают к лошадям, которые в итоге разрывают его на части. В данном случае Цзян Ван намекает, что почерк Пэн Синвана довольно разрозненный и нецелостный.

Пэн Синван удивленно поднял на него глаза и отвел в свою комнату за поздравительной открыткой.

Они продавались в книжном магазине в большом количестве, и девушка, подрабатывающая там, также любила дарить детям поздравительные открытки, поэтому Пэн Синван, сам того не ведая, собрал большую коллекцию.

Он выбрал светло-голубую открытку для себя и специально для Цзян Вана — поздравительную открытку с ярко-желтым галстуком-бабочкой.

Цзян Ван был озадачен.

— Я не учусь во втором классе начальной школы.

Мальчик сунул ручку ему под нос.

— Ты тоже должен написать!

Цзян Ван выглядел озадаченным. Увидев, что Пэн Синван уже сосредоточился и начал покусывать кончик ручки, сидя рядом с ним, он хотел уйти. Но через некоторое время он тоже снял колпачок с ручки и, следуя примеру ребенка, начал писать.

Ему действительно следовало написать благодарность учителю Цзи.

В детстве Цзян Ван был очень беден, и его семья вообще не могла позволить себе купить поздравительные открытки.

В то время все дети соревновались друг с другом. Некоторые даже стеснялись купить хотя бы один цветок, потому что богатые дети приносили в школу красиво сплетенные цветочные корзины, одна другой краше.

Многие ученики не только писали поздравительные открытки на День учителя, но и дарили их своим любимым учителям на Рождество и Новый год. Некоторые открытки даже проигрывали музыку, стоило их только открыть.

Цзян Ван в то время тоже учился во втором классе начальной школы и научился бегло писать несколько предложений, но в глубине души он втайне был напуган.

В итоге в то время он лишь поспешно оторвал листок бумаги из своей школьной тетради и торопливо нацарапал две строчки благодарности. Словно вор, он положил его на стол учителю Цзи и классной руководительнице, когда никого не было рядом, не решаясь подписаться своим именем.

На партах учителей лежало много искренних пожеланий от детей. Там были даже шоколад, корзины с цветами, одиночные гвоздики и поздравительные мелодичные открытки.

Его листы с благодарностью были спрятаны в ящике стола, сложенные очень мелко, словно мусор. Их нельзя было обнаружить, если не присмотреться внимательно.

Однако с того дня вонючая старуха с ядовитым языком разговаривала с ним гораздо менее резко. А учитель Цзи и вовсе намеренно остановил его после уроков.

— Синван, — в то время он так же звал его по имени, с доброй улыбкой, — я получил твою поздравительную открытку. Но ты сложил ее слишком мелко, я почти не разглядел ее.

Цзи Линьцю присел на корточки перед маленьким Цзян Ваном, протянул руку и коснулся его головы.

— Синсин, если в будущем ты захочешь поздравить учителя с Новым годом, с счастливой осенью и с счастливой зимой, ты можешь написать поздравление в своей рабочей тетради по английскому. — Он добавил: — Этот учитель незаметно нарисует тебе маленькую улыбающуюся рожицу, когда будет оценивать твое домашнее задание, показывая, что я получил твое послание, хорошо?

Вероятно, в то время на Цзяне Ване было слишком мало одежды. Когда осенью температура внезапно понижалась, у него замерзал нос и начинался насморк. Он слегка кивнул, смущенно вытерев лицо тыльной стороной ладони, а затем развернулся и побежал.

Он поздравлял учителя Цзи с Новым годом в своей тетради по английскому языку каждый год, вплоть до окончания школы.

И каждый год учитель Цзи рисовал ему маленькую улыбающуюся рожицу, даже если у мальчика не было для него поздравительной открытки.

Цзян Ван намеренно держал эти воспоминания на грани забвения, поэтому, когда он снова вспомнил об этом, выражение его лица выглядело не совсем естественным.

Воспоминания могли ввести людей в противоречивое состояние беспомощности и силы одновременно.

Пока он думал о своем детстве, ему казалось, что он возвращается в те старые времена, когда каждый день страдал от боли.

Будучи подростком, Цзян Ван рос в одиночестве, заставляя себя делать выборы, которые он не хотел. Теперь, когда он стал взрослым и независимым, он смог вернуться в прошлое с чувством, что может свободно выбирать, как и что ему делать.

Цзи Линьцю в его воспоминаниях оказался таким же человеком, как и тот Цзи Линьцю, который в этот момент проверял домашнее задание в своей комнате.

Встретившись с ним в этом времени, он понял, что это был тот же учитель Цзи, который наблюдал за бесчисленным количеством детей на пшеничном поле, а также Цзи Линьцю, попавший в ловушку семейных уз и ожиданий общества.

Цзян Ван долго размышлял об этом, и когда Пэн Синван начал наклеивать наклейки Ультрамена на свою поздравительную открытку, он наконец начал писать.

Его слова были слишком похожи на те, что он писал в детстве, но почерк казался более глубоким, а линии — четкими. Казалось, они скрывали в себе множество историй.

Закончив писать, мужчина аккуратно сложил открытку и положил ее в свою прозрачную визитницу.

Пэн Синван поднял на него глаза.

— Может, нам подарить вместе?

— Хорошо.

* * *

Цзи Линьцю в оцепенении проверял домашнее задание. Услышав звук шагов, он поднял глаза и увидел, что Пэн Синван ведет за собой молчаливого Цзян Вана.

— Учитель Цзи! — Пэн Синван потерся о бок учителя Цзи. — Я хочу заранее подарить вам поздравительную открытку на День учителя. Можно?

— Конечно, можно, — с улыбкой согласился Цзи Линьцю. — Какие чувства ты выразил? Дай-ка я посмотрю.

Почерк у ребенка был очень четкий. По сравнению с предыдущим методом написания «разрывающих лошадей», в котором головы летели в разные стороны, он в конце концов превратился в «собаку», состоящую из трех частей, и стал едва узнаваемым.

«Учитель Хэцзи, вы навсегда останетесь лучшим учителем!

(Учитель Цзи, вы навсегда останетесь лучшим учителем!)

Я определенно хорошо провожу время, изучая английский, и буду для вас отличечеником!

(Я определенно хорошо провожу время, изучая английский, и буду для вас отличным учеником!)

С любовью, Синсин».

Цзи Линьцю, сдержав смех, закончил чтение и снова поцеловал Пэн Синвана на глазах у Цзян Вана.

Мальчик засиял от радости, а затем повернулся и посмотрел на Цзян Вана.

— Брат тоже написал вам пожелания!

Цзи Линьцю был застигнут врасплох и был полон удивления.

— ...Правда?

Цзян Ван спокойно протянул ему открытку.

— Посмотри сам.

Как только открытка была развернута, молодой человек увидел в ней всего две короткие строчки.

«С Днем учителя, Цзи Линьцю.

Пусть твой свет всегда будет ярким, безграничным и свободным во веки веков! :)»

http://bllate.org/book/11824/1054660