Готовый перевод After Rebirth I Married a Beggar as I Wished / После перерождения я, как и хотела, вышла замуж за нищего: Глава 5

К счастью, Линь Чжиюань от природы была одарённой и сама понимала, что талант без упорства — ничто. Её вышивка по-прежнему оставляла далеко позади всё, что создавала Линь Юэ’э. В год своего совершеннолетия она соткала шедевр «Сорока несёт звёзды» — зрелый по технике, роскошный по цветовой гамме и изящный в замысле. На него приходили полюбоваться все девушки и молодые жёнки окрестных домов и не переставали восхищаться. Среди них была и мать уездного начальника Бая, а потому он и решился сделать предложение.

Линь Чжиюань мысленно перебрала прошлое и твёрдо решила: в эти последние дни до свадьбы она непременно будет учиться у бабушки управлению домом и наверстает всё, что когда-то упустила.

Когда она почти подошла к ломбарду, ей показалось, будто Линь Юэ’э стоит среди группы девушек и о чём-то с ними оживлённо беседует, то и дело бросая взгляды в сторону Чжиюань.

Такое Линь Чжиюань видела не впервые. Она давно заметила, что некоторые девушки в Линьцзячжэне сторонятся её.

Раньше она никак не могла понять причину и даже просила Линь Юэ’э выяснить это. Та ответила, что девушки завидуют её красоте и богатому приданому, и пообещала от имени старшей сестры всё им разъяснить. Линь Чжиюань тогда успокоилась и больше об этом не думала.

Теперь же она холодно смотрела на ту компанию и решила: сегодня она наконец узнает, что именно Линь Юэ’э всё эти годы «разъясняла» другим.

Увидев, что Линь Чжиюань прямо направляется к ним, Линь Юэ’э быстро оставила подруг и бросилась навстречу, сладким голоском окликнув:

— Старшая сестра!

Она незаметно встала поперёк дороги, загораживая путь.

— Старшая сестра, пойдём домой. Если ты искренне признаешь свою вину, отец с матерью тебя простят.

Линь Юэ’э уже потянулась, чтобы увести её прочь, но Линь Чжиюань резко оттолкнула её руками.

Едва Линь Чжиюань собралась подойти к остальным девушкам, как за спиной раздался громкий стук — Линь Юэ’э упала на землю и всхлипнула:

— Старшая сестра! Я всего лишь хотела, чтобы ты вернулась домой. Не хочешь — так не надо! Зачем же меня толкать?

Линь Чжиюань холодно взглянула на неё. Она прекрасно знала: её толчок был слишком слаб, чтобы сбить Линь Юэ’э с ног. Та просто быстро сообразила, что не может помешать ей, и сразу же пустила в ход свои уловки.

Девушка по имени Чжао Шуаншуан, увидев рыдающую Линь Юэ’э, которая жалобно стонала и обливалась слезами, покраснела от возмущения. Она помогла Линь Юэ’э подняться и презрительно бросила:

— Линь Чжиюань, видимо, ты очень довольна этим браком, который сама себе устроила! Вот и спина выпрямилась, и притворяться больше не надо — на улице сестёр давить стала!

Линь Чжиюань спокойно ответила:

— Мой отец подписал свадебный договор. Я не нарушаю воли родителей.

Чжао Шуаншуан возразила:

— Ты его принудила! Судя по тому, откуда ты идёшь, ты ведь из развалившегося храма? Ццц… Одна девушка, один юноша — тайные встречи! Какой позор!

Линь Чжиюань невозмутимо парировала:

— Через четырнадцать дней я выхожу замуж. Разве нельзя навестить своего обручённого жениха?

Чжао Шуаншуан, поражённая такой откровенностью, запнулась:

— Ты… ты… безстыжая!

Внезапно её взгляд упал на заколку в руке Линь Чжиюань, и она радостно вскрикнула:

— Посмотрите, что у неё в руках! Это же та самая заколка, которую обычно носит Юэ’э! Женщины ещё могут отдать что-то из приданого мужу — но чтобы старшая сестра грабила младшую ради собственного приданого? Такого я ещё не слышала!

Линь Юэ’э тоже увидела заколку и мгновенно побледнела. Она поспешила потянуть Чжао Шуаншуан за рукав:

— Шуаншуан, пойдём, не стоит этого говорить.

Но та, гордо выпрямившись, заявила:

— Юэ’э, ты всегда боишься своей старшей сестры и только нам, подружкам, жалуешься. А теперь, когда её выгнали из дома Линей и она скоро пойдёт замуж за нищего, чего тебе ещё бояться?

Линь Чжиюань всё поняла. Теперь ей было ясно, почему в городе постоянно находились девушки, которые сплетничали о ней и избегали её. За всем этим стоял кто-то, кто целенаправленно распространял клевету.

Этот ядовитый ветер не только достиг ушей этих девушек, но и через их рты проник в дома их семей. Поэтому, хоть Линь Чжиюань и была образцом добродетели, красоты и ума, никто из Линьцзячжэня никогда не приходил свататься. В тот день в храме предков за неё заступились лишь немощные старики, вдовы и дети, которым она когда-то помогала, — ведь у них не было собственных детей, и они не боялись последствий.

Поняв, что Линь Юэ’э давно порочит её имя, Линь Чжиюань уже собиралась возразить, как вдруг за спиной раздался гневный женский голос:

— Я верю в порядочность Линь Чжиюань! Она бы никогда не поступила так!

Это была Тан Инчунь — дочь учителя Тана из Линьцзячжэня. Будучи похожей на Линь Чжиюань происхождением, но уступая ей в красоте, Тан Инчунь во всём стремилась перещеголять соперницу: в вышивке, поэзии, каллиграфии. Она была невероятно амбициозной девушкой.

Поскольку Тан Инчунь обычно сидела дома, уткнувшись в учёбу, Линь Юэ’э считала её благородной и честной и не пыталась переманить на свою сторону. Поэтому та почти ничего не слышала о тех «холодных ветрах».

Тан Инчунь быстро подошла и взяла Линь Чжиюань за руку:

— Я как раз собиралась к тебе.

Чжао Шуаншуан недоумённо спросила:

— Сестра Инчунь, разве ты не терпеть не могла Линь Чжиюань? Почему теперь защищаешь её?

Линь Чжиюань про себя подумала: «Потому что, хоть она и честолюбива, сердце у неё доброе».

Встретив старую подругу, Линь Чжиюань почувствовала, будто на душу легло тёплое солнце.

В прошлой жизни, после того как она попала в дом Гоу, Тан Инчунь часто посылала ей передачи и писала одно письмо за другим.

К сожалению, и передачи, и письма конфисковали в доме Гоу. Лишь случайно услышав от слуг о том, как Тан Инчунь за неё хлопотала, Линь Чжиюань долго радовалась этому.

Она крепко сжала руку Тан Инчунь и, подняв заколку, спросила:

— Линь Юэ’э, скажи мне честно: я разве отняла у тебя эту заколку силой?

Чжао Шуаншуан, видя, что Линь Юэ’э опустила голову, торопливо подтолкнула её:

— Юэ’э, скорее говори!

Линь Юэ’э с трудом улыбнулась:

— Шуаншуан, ты ошиблась. Эта заколка не моя. Если старшая сестра взяла мои вещи, она, конечно, спрятала их. Зачем же ей выносить их на люди?

Чжао Шуаншуан растерялась:

— Но… но я точно не ошиблась! Это же твоя заколка! На цветке сливы есть маленькая сколотина.

— Линь Юэ’э, конечно, не осмелится признаться, ведь на этой заколке выгравирована фамилия моей покойной матери!

Линь Чжиюань с улыбкой протянула заколку собравшимся девушкам:

— Думаю, причина, по которой Линь Юэ’э до сих пор носит эту заколку, несмотря на скол, в том, что иероглиф «Чжоу» на ней специально стёрли почти до неузнаваемости.

Девушки наклонились и внимательно рассмотрели заколку. Действительно, посреди неё был маленький иероглиф «Чжоу», но он был так искусственно стёрт, что едва различим.

Лицо Линь Юэ’э мгновенно стало белым, как бумага.

Линь Чжиюань забрала заколку и с усмешкой сказала:

— Да, я забрала у Линь Юэ’э немало украшений. Но это всё — приданое, оставленное мне моей матерью. Если Линь Юэ’э хотела их носить, пусть носит, но ведь всё взятое должно быть возвращено, верно?

Тан Инчунь с презрением добавила:

— О каком «взяла напрокат» речь? Кто станет стирать иероглиф с украшения, если собирается вернуть его? Очевидно, она вообще не собиралась возвращать!

Линь Юэ’э в панике металась, но, понимая, что положение уже безвыходное, решила держаться за своё доброе имя и не сдаваться словесно:

— Я ведь собиралась вернуть всё старшей сестре ко дню свадьбы! Украшения со временем изнашиваются — разве можно сказать, что я специально стёрла надпись?

С этими словами она подмигнула Чжао Шуаншуан, давая знак уходить.

Но та, будучи наивной, не только не поняла сигнала, но и удивлённо спросила:

— Юэ’э, разве ты только что не говорила иначе? Когда я увидела, что на тебе всего лишь бархатный цветок и ничего больше, и спросила про твои украшения, ты сказала…

— Ты постоянно всё неправильно понимаешь! Сегодня весь этот скандал устроила именно ты! — в ярости закричала Линь Юэ’э на Чжао Шуаншуан и, бросив её одну, развернулась и ушла.

Чжао Шуаншуан, ошарашенная криком, покраснела и замерла. Только спустя некоторое время до неё дошло, что она стала пешкой в чужой игре.

Как только главная участница ушла, остальные девушки тоже разошлись. Тан Инчунь пошла вместе с Линь Чжиюань к ломбарду.

Тан Инчунь вынула серебряный слиток весом в одну ляну и протянула его Линь Чжиюань:

— Чжиюань, это мои сбережения. Возьми, купи себе что-нибудь. Не продавай украшения, оставленные твоей матерью. Пусть они останутся на память.

Линь Чжиюань, наоборот, успокаивала подругу:

— У моей матери мне осталось много всего. Продать одну-две вещи — пустяки. Да и эта заколка каждый раз вызывает у меня гнев. Лучше уж продам.

Тан Инчунь упрямо сунула деньги в руку Линь Чжиюань. Та, не желая расстраивать подругу, приняла подарок и, видя, что та всё ещё хмурится, мягко сказала:

— Не волнуйся, со мной всё в порядке.

Тан Инчунь вздохнула:

— Как мне не волноваться? Сегодня я окончательно поняла: кроме тебя, вся ваша семья — сплошная змеиная нора. Все ходят в масках, а как только дело доходит до серьёзного — так сразу и хвосты показывают!

Линь Чжиюань поспешила возразить:

— Так нельзя говорить! У меня ведь есть надёжный младший брат.

Тан Инчунь на мгновение задумалась, потом рассмеялась:

— Ах да! Я совсем забыла, что у тебя есть родной брат. Он ведь уехал учиться в уездную школу? Разве он уже вернулся?

Линь Чжиюань кивнула:

— После всего случившегося бабушка послала за ним письмо. Думаю, он уже дома.

Тан Инчунь усмехнулась:

— Ну и что он сможет сделать? Ведь он же настоящая обезьянка!

Линь Чжиюань тоже засмеялась:

— Обезьянки тоже растут! Давно его не видела. Хочу купить ему жареного гуся и немного прозрачных пирожков. Инчунь, пойдёшь со мной?

Шестая глава. Не успевший вырасти стрелок-богатырь?

Линь Чжиюань купила еду и направилась к старому дому семьи Линь. Издалека она увидела, как к ней стремглав бежит Линь Цзюйюнь.

Покойные Чжоу Ши и госпожа У каждая родили по сыну и дочери. Родной брат Линь Чжиюань звался Линь Цзюйюнь. Ему уже исполнилось тринадцать лет, и отец отправил его учиться в уездную школу.

Сын госпожи У звался Линь Цзюйцзе. Ему было всего девять лет, и его сильно баловали; он учился в родовой школе.

Линь Чжиюань поспешила навстречу и схватила брата за плечи. Она внимательно его осмотрела и подвела к себе, сравнивая рост.

В этом возрасте мальчики часто растут только вверх, не набирая веса. Линь Цзюйюнь почти доставал сестре до подбородка, но был страшно худым и выглядел как длинная палка. Лицо его, впрочем, было миловидным.

Цзюйюнь обладал изящными чертами лица и светлой кожей. В детстве его часто принимали за девочку, а теперь он становился всё более красивым юношей.

Линь Чжиюань улыбнулась:

— Глаза-то у тебя острые! Так далеко увидел меня?

Линь Цзюйюнь прижался к плечу сестры и, стесняясь, захотел приласкаться:

— Старшая сестра, я так долго тебя ждал, глаза уже выколоть хочется!

Глядя на младшего брата, Линь Чжиюань испытывала радость, но одновременно усиливалась её ненависть к отцу и мачехе.

Ведь в прошлой жизни Линь Цзюйюнь погиб на поле боя.

Она узнала об этом, только сбежав из дома Гоу, и была раздавлена горем. Поручив Цзи Минъе расследовать дело, она выяснила, что имя брата стояло в списках передового отряда.

Как мог такой худой, полуребёнок попасть в авангард? Разве у него могли быть шансы выжить?

После перерождения Линь Чжиюань никак не могла понять одну вещь: согласно законам империи, наличие в семье сына-студента (с учёной степенью) освобождает от воинской повинности. Даже если кто-то и подстроил это, Линь Цзюйюнь мог отказаться — его бы не забрали насильно.

Почему же он оказался на поле боя?

Размышляя об этом, Линь Чжиюань нежно гладила брата по голове и лицу. Вдруг она почувствовала влагу на пальцах. Наклонившись, она увидела, что в глазах мальчика блестят слёзы.

Она достала платок и аккуратно вытерла ему глаза:

— Что ты плачешь? Всё хорошо же.

Воодушевление Линь Цзюйюня уже прошло, и теперь он был и зол, и встревожен:

— Какое «хорошо»?! Ты же выходишь замуж за нищего!

Линь Чжиюань улыбнулась:

— А что плохого в замужестве за нищего? Я смогу чаще приезжать в уезд и навещать тебя. Неужели ты хочешь, чтобы я пошла в наложницы? Тогда я бы уже никогда не выбралась из того дома.

Линь Цзюйюнь ещё больше покраснел и с горечью сказал:

— Это я виноват — не сумел защитить старшую сестру.

Линь Чжиюань погладила его по голове:

— Ты ещё ребёнок. Главное — береги себя.

Линь Цзюйюнь сделал вид, будто натягивает лук:

— В будущем я стану великим генералом и буду защищать старшую сестру! Кто посмеет обидеть тебя — я выстрелю ему прямо в глаз!

Сердце Линь Чжиюань дрогнуло:

— Что ты городишь! Настоящие генералы — крепкие, могучие, одного врага за тысячу стоят. С твоей-то худобой? Лучше учись как следует!

Линь Цзюйюнь обиделся:

— Не смей меня недооценивать! Я умею стрелять из лука на сотню шагов! В прошлый раз в горах за уездной школой охотился на кроликов — подкрался так близко, что зверёк даже не заметил меня, и я попал ему точно между глаз!

Линь Чжиюань ущипнула его за ухо:

— Ах ты, негодник! Послали тебя учиться в уезд, а ты в горы за кроликами гоняешься!

http://bllate.org/book/11780/1051197