Готовый перевод Mistakenly Provoking the Evil Prince: Long Live the Princess / По ошибке спровоцировала злого князя: долгих лет жизни княгине: Глава 251

— Виновата раба, сама себя накажет! Как посмела бы я подгонять Ваше Величество? Если Вы изволите сами сесть в карету и отправиться в западную резиденцию — это величайшее благо. Раба бесконечно благодарна.

С этими словами он выпрямился, лицо его стало ледяным, и он громко крикнул наружу:

— Что вы там бездельничаете?! По повелению Его Величества императрица-вдова приснилась покойному императору, отчего её сердце наполнилось тревогой. Вспомнив о наводнениях, обрушившихся в прошлом году на провинции и принесших столько бед народу, она добровольно решила уехать в западную резиденцию, чтобы предаться размышлениям и молиться за благополучие подданных…

Чего же вы ждёте? Помогайте Её Величеству перебраться во дворец!

Слуги, стоявшие на коленях, все были новыми — прибывшими служить императрице недавно. Услышав, что им предстоит ехать в такую глушь, как западная резиденция, они поникли, будто лишились родителей. Но, скрепя сердце, все же поднялись и начали помогать присланным людям грузить заранее подготовленные вещи в кареты.

Лицо императрицы-вдовы побледнело. Она обернулась и последний раз взглянула на дворец, где прожила более двадцати лет, после чего решительно шагнула вперёд.

Выйдя из Дворца Вечного Благополучия и миновав ворота Куньи, она увидела на дворцовой дороге нескольких человек.

Было время после утренней аудиенции: князь Пин, герцог Цзинго и третий сын императора шли вместе.

Императрица-вдова устремила на них взгляд и пристально смотрела, не произнося ни слова.

Нынешний император уже не тот, кем был раньше.

Изгнав гэлао Яна и герцога Ингочжуна, он наконец собрал всю власть в своих руках — и теперь стал таким безжалостным.

Она отвела взгляд от этих людей и снова посмотрела на ворота Куньи. Сколько сил ей стоило пройти путь от ничтожной наложницы до императрицы-вдовы!

Она думала, что проведёт остаток дней в этом дворце, но теперь её изгоняют, и вернуться она сможет лишь по особому указу!

Нет! Рано или поздно она обязательно вернётся. Пройдёт через эти северные главные ворота центрального дворца и вернёт всё, что принадлежит ей по праву.

Она снова перевела взгляд на тех, кто стоял у дороги, и медленно прошла мимо них. Люди преклонили колени, отдавая ей почести, а затем встали.

Увы, судьба так жестока: даёт надежду лишь для того, чтобы потом с особой остротой заставить человека прочувствовать боль её утраты.

В этот момент императрица-вдова ещё не знала, что действительно в последний раз проходит через эти северные главные ворота.

Когда она удалилась, князь Пин со вздохом сказал третьему сыну императора:

— Твоя прабабушка достойна сострадания. Впредь тебе следует чаще навещать её в резиденции.

Герцог Цзинго, шедший позади них, промолчал, не выразив своего мнения.

Ещё утром на аудиенции император Юнпин объявил о переезде императрицы-вдовы. Придворные чиновники были потрясены. Министерство ритуалов даже предложило издать указ с похвалой её благочестивому поступку. После окончания заседания чиновники расходились по домам, и всю дорогу говорили только об этом событии.

Однако, сколько бы они ни рассуждали, никто так и не мог понять истинной причины. Все лишь пришли к одному выводу: после падения герцога Ингочжуна императрица-вдова Чжан окончательно утратила расположение императора.

В столице уже наметилась смута. На поверхности казалось, что все способные претендовать на трон сыновья императора потерпели поражение, но под этим спокойствием бурлили тайные течения.

Наследный принц прятался в своём дворце, не желая быть первым, кто подставит голову.

В последнее время император Юнпин явно старел: его дух угасал, а нрав становился всё жесточе. Почти никто уже не мог угадать мысли этого государя.

…

Весна быстро прошла, и наступил май двадцать третьего года эпохи Чэнпин. Маленького Сюя отлично воспитывала Великая принцесса Хуго.

Гу Нянь, хоть и не держала сына рядом постоянно, всё равно каждый день навещала его в покоях принцессы. Она брала малыша на руки, наблюдала, как он с каждым днём становится всё более живым и подвижным, и сердце её таяло. Иногда она не могла удержаться и целовала его, пока он не начинал надувать щёчки и выпускать пузыри в знак протеста.

Сяо Юэ и Гу Шиань по-прежнему не выносили друг друга, но стоило возникнуть делу — они сразу действовали в полной гармонии.

Часто они стояли в сторонке и тихо переговаривались. Когда Гу Нянь смотрела на них, оба мужчины одновременно оборачивались и дарили ей нежные улыбки.

Гу Нянь тоже улыбалась. Жизнь была спокойной и размеренной. Единственное, что её огорчало, — это то, как она выглядела после родов. Однажды, взглянув в зеркало, она увидела перед собой женщину с прежними чертами лица, но с тусклой, желтоватой кожей, пятнами, которые ещё не исчезли, растрёпанными волосами, собранными в простой узел, и в домашнем платье. Отражение показалось ей ужасным.

«Какая я уродина!»

Она не могла поверить, что этот человек, которого так ревниво охраняет Его Высочество, вызывает у него такие чувства, что он способен целовать её каждый день, даже помогая переодеваться. «Наверное, у него глаза засорены до такой степени, что он просто не видит, какая я сейчас!»

Хуанци заметила, что госпожа всё время трогает лицо, и мягко сказала:

— Не волнуйтесь, княгиня. Няня Су из свиты Великой принцессы сказала, что пятна после родов скоро исчезнут. Если хорошенько ухаживать за собой, вы быстро вернёте прежний цвет лица.

— Кроме того, старый господин Чжан обещал составить для вас специальные рецепты для восстановления кожи. Вскоре вы снова станете такой же прекрасной, как прежде.

Гу Нянь почувствовала, что мир вокруг потемнел. Она потрогала живот, полный лишнего жира, и попробовала надеть старые платья — ни одно не застегнулось…

В этот момент вошёл Сяо Юэ. Увидев её унылое лицо, он посмотрел на Хуанци. Та лишь улыбнулась, поклонилась и вышла.

— Что случилось? Кто тебя обидел? — спросил он таким тоном, будто готов был немедленно вступиться за неё и проучить обидчика.

Гу Нянь пробормотала:

— После родов я стала такой уродиной… Как ты вообще можешь меня целовать?

Сяо Юэ улыбнулся, развернул её к себе и нежно поцеловал в веки:

— Уродина? Мне так не кажется.

— Есть ведь люди, вернувшиеся с поля боя, гораздо страшнее. У некоторых раны гноятся и даже загнивают.

Гу Нянь чуть не поперхнулась. Как можно сравнивать красоту с изуродованными солдатами?

Но Сяо Юэ продолжил:

— Ты изменилась именно потому, что родила ребёнка. Как ты можешь быть уродиной? Материнство — это величайшее благородство…

Гу Нянь прижалась лбом к его плечу. Такие слова от него были редкостью.

Хоть её муж и был слеп к её нынешнему виду, Гу Нянь всё равно начала искать способы избавиться от лишнего жира на животе.

Где-то она слышала, что мужчины — существа визуальные. Конечно, они радуются, когда жена красива. Но даже если женщина теряет форму ради рождения ребёнка, в душе у них могут возникать другие мысли.

Особенно после того, как жена становится матерью, берёт на себя заботы по дому — она быстрее стареет и уже не так прекрасна, как в девичестве.

Сколько мужчин, достигнув успеха, бросают своих «жёлтых, замаранных» жён и женятся на молодых и красивых девушках!

Гу Нянь вместе с Чжан Чуньцзы выучила комплекс оздоровительных упражнений и каждый день выполняла его, не ограничивая себя в еде.

Говоря о Чжан Чуньцзы, Гу Нянь вспомнила, как тот однажды продал информацию из дома посторонним. Сяо Юэ тогда узнал об этом, но что между ними произошло — она не знала. После этого Чжан Чуньцзы остался во дворце.

Раньше создавалось впечатление, что он в любой момент может исчезнуть из дома Его Высочества. А теперь, наоборот, будто решил здесь обосноваться: он даже привёл с собой юношу по имени Чжун Хэн, чтобы обучать его медицине. Кроме того, Хуанци тоже стала его ученицей.

Мысль о Чжан Чуньцзы вызывала у Гу Нянь беспокойство: она никак не могла понять, какие у него планы.

Сяо Юэ и Гу Шиань беседовали в кабинете. Когда стемнело, Сяо Юэ проводил тестя и вернулся в спальню, где увидел, что жена выглядит подавленной.

— Что случилось? — спросил он.

Гу Нянь рассказала ему о своих сомнениях насчёт Чжан Чуньцзы. Выслушав, Сяо Юэ погладил её по волосам:

— С Чжан Чуньцзы я уже разобрался. Сейчас он не станет ничего затевать.

— А того, кто стоял за ним, ты нашёл? И есть ли новости от Ань Ци? — спросила Гу Нянь.

Ань Ци следил за управляющим из Феникс-Сити до самого возвращения в столицу. По логике, он уже должен был доложить, но она ничего не слышала от Сяо Юэ.

Гу Нянь с подозрением посмотрела на мужа, догадываясь, что он что-то скрывает. Но, видя, что он не хочет говорить, она не стала настаивать и вместо этого улыбнулась:

— Сегодня пришло приглашение от наследной принцессы. Через несколько дней день рождения наследного принца. Поскольку это не круглая дата, просто соберутся близкие друзья, чтобы немного повеселиться.

Сяо Юэ тоже улыбнулся:

— Ты напомнила мне. Забыл совсем! Обязательно пойдём поздравить старшего брата.

Они обсудили подарок и направились в уборные, чтобы умыться перед сном.

Когда Гу Нянь вышла, Сяо Юэ уже лежал в постели. Она забралась под одеяло с ног, но едва успела улечься, как почувствовала, что под покрывалом он лежит совершенно голый.

Не дав ей опомниться, он перевернулся, прижал её к себе и одним движением снял с неё всю одежду, после чего впился в неё губами.

В мае было уже довольно тепло, но окно было приоткрыто, и лёгкий ветерок заставил Гу Нянь вздрогнуть. Однако вскоре её тело разгорячилось. Хотя они всё это время спали в одной постели, последние месяцы беременности, роды и послеродовой период не позволяли им быть близкими.

Поэтому теперь она обвила руками его шею и начала нежно целовать.

Сяо Юэ, почувствовав такую заботу, сразу смягчился и позволил ей делать с ним всё, что она захочет.

Гу Нянь, стоя на коленях рядом с ним, целовала его в губы, мочки ушей, спускалась ниже — к ключицам… Сяо Юэ напрягся, всё тело его покраснело, но он не двигался, боясь, что она остановится.

К счастью, Гу Нянь не была из тех, кто любит дразнить. Прижавшись всем телом к его груди, она будто раскалённый шар, мгновенно воспламенила и его.

Сяо Юэ больше не мог сдерживаться. Не дожидаясь, продолжит ли она, он поднял её и усадил на себя… (место для воображения читателя)

Он чувствовал, как её тело начинает дрожать, слышал смесь боли и наслаждения в её голосе и отдал ей всё, что имел.

Гу Нянь лежала на его плече, её тело было мягким, как шёлковый шарф. Их испарина смешалась, наполняя воздух томным ароматом.

Сяо Юэ встал с постели, взял полотенце и нежно вытер её.

Гу Нянь лениво лежала, водя пальцем по его бедру. Не прошло и двух движений, как он снова завёлся.

Она протянула руку ниже, и тело Сяо Юэ напряглось. Он глухо зарычал, швырнул полотенце и подумал: «Кто сказал, что она не умеет дразнить?»

Результатом таких игр стало то, что на следующее утро Гу Нянь чувствовала, будто у неё отвалились все кости.

Когда всё успокоилось, за окном уже начало светать.

Сяо Юэ полулёжа на ней, хриплым голосом спросил:

— Довольна?

Гу Нянь была так уставшей, что не могла пошевелить даже пальцем. Она лишь закрыла глаза и протяжно «ммм»нула.

Сяо Юэ, видя, как она измучена, сжался сердцем. Он взял помятую одежду с края кровати, помог ей одеться и укрыл одеялом:

— Ещё рано. Поспи ещё. Проснёшься — позови слуг, пусть принесут горячую воду для ванны.

Он взглянул на водяные часы в углу комнаты и собрался вставать.

Гу Нянь вытянула руку из-под одеяла и потянула за край его одежды:

— Останься со мной ещё немного…

Она редко так ласково с ним говорила. Сяо Юэ весь растаял и, не удержавшись, снова залез под одеяло и обнял её.

Только они закрыли глаза, как у двери послышался стук Цинъе:

— Ваше Высочество, Ань Ци прибыл…

Гу Нянь открыла глаза. Только вчера она спрашивала об Ань Ци, и вот уже сегодня пришли новости. Они с Сяо Юэ одновременно сели.

— Отдыхай, я выйду, — сказал Сяо Юэ.

Гу Нянь кивнула, наблюдая, как он накинул одежду и вышел.

Ань Ци следил за управляющим из Наньцзяна и Феникс-Сити несколько месяцев, и всё это время не было от него вестей. Его внезапное появление, скорее всего, означало, что он узнал, кто стоит за этим управляющим.

http://bllate.org/book/11127/994898