Готовый перевод The First Wife / Жена, делившая невзгоды: Глава 17

Вань Тин кивнула, мол, знает, и с болью в глазах наблюдала за подругой, которая отчаянно вырывалась. Не выдержав, она протянула руку, чтобы успокоить девочку:

— Сун Жэньсюань, дядя-полицейский пришёл тебе помочь…

Не договорив и слова, она услышала резкий «хлоп!» — Сун Жэньсюань взмахнул рукой и сбил её ладонь. Вань Тин не ожидала такого и отдернула руку; от боли у неё даже слёзы брызнули.

Се Южань поначалу решила, что всё не так уж страшно, но как только они вышли на свет, стало ясно: тыльная сторона ладони Вань Тин покраснела и сильно опухла.

«Какой же силы он ударил!» — остолбенела Се Южань.

На самом деле уже тогда она почувствовала, что не всё здесь просто, но времени и возможности размышлять у неё не было.

Сун Жэньсюань упорно сопротивлялся: не шёл на контакт, не говорил и даже не смотрел на окружающих.

Дома никого не оказалось.

Увидев, что столь поздно родители до сих пор не вернулись, а дома лишь один ребёнок, да ещё и такой вспыльчивый, полицейские пришли к выводу: мальчик, скорее всего, долгое время живёт в условиях домашнего насилия.

Они решили сначала отвезти его в участок.

Изначально Се Южань просто передала контакт учителя и сообщила всё, что знала, после чего её участие должно было закончиться. Но боль в руке Вань Тин прошла, и она снова начала переживать за своего друга. Се Южань тоже побоялась, что с мальчиком в участке может что-то случиться. В итоге все трое — мать и две дочери — поехали вместе в полицию.

По дороге два полицейских связались с учителем. Услышав, что ребёнок подвергался жестокому обращению дома, та очень удивилась и сразу же пообещала связаться со школой, чтобы открыли ворота, и она могла бы взять из кабинета классный журнал, где указаны контакты родителей ученика.

Так они узнали больше подробностей.

Оказалось, у Сун Жэньсюаня действительно нет матери: родители развелись, когда ему было два года, и с тех пор он воспитывался дедушкой. В прошлом году старик умер, и мальчика забрал к себе отец. Говорят, его даже исключали из одной школы за чрезвычайную непослушность, и лишь потом он перевёлся в учебное заведение, где училась Вань Тин.

Выслушав информацию, переданную полицейскими от учителя, Се Южань невольно представила такую картину: мужчина, разведённый и неудачливый в работе, раздражённый и несчастный в жизни, возвращается домой и начинает бить ребёнка, швыряет вещи, используя его как мешок для выброса злости и фрустрации. От этого мальчик становится агрессивным, упрямым, замкнутым и полным недоверия и враждебности ко всему миру.

Не стоит винить Се Южань за такие мысли — подобных новостей в обществе слишком много.

Даже оба полицейских рассуждали примерно так же.

Поэтому, когда отец Сун Жэньсюаня холодно распахнул дверь участка и вошёл с видом человека, готового «убить любого — будь то бог или демон», оба стража порядка подумали: «Ну всё, теперь и нам досталась настоящая трагедия из семейной хроники».

Автор говорит: возобновляю публикацию. Если не возникнет особых обстоятельств, обновления будут выходить с понедельника по пятницу ежедневно.

* * *

Оба полицейских были хорошими ребятами: совсем недавно окончили академию, в них ещё теплился задор и стремление хорошо работать, чтобы прославиться.

Поэтому они очень серьёзно посмотрели на вошедшего мужчину и спросили:

— Вы отец Сун Жэньсюаня?

— Да, — коротко ответил тот, окидывая взглядом комнату. Когда его глаза скользнули по Се Южань, ей показалось, будто этот взгляд холоден, как ледяная глыба.

Она невольно вздрогнула.

Неудивительно, что у Сун Жэньсюаня с детства такое «не подходи» выражение лица — видимо, полностью унаследовал от него.

Полицейский А спросил его имя.

— Сун Цзяньхуэй, — нахмурился он, явно раздражённый, и перевёл взгляд на Се Южань: — Мой сын чем-то обидел вашу семью?

Его тон был таким, будто он находился у себя дома.

И Се Южань, и оба полицейских почувствовали неловкость и даже растерянность.

Он, однако, совершенно не заметил, что вёл себя неправильно. Увидев, что Се Южань отрицательно качает головой, он тут же холодно отвернулся и спросил:

— Где мой сын?

Его высокомерие просто просило по лицу.

Полицейский Б невольно сжал кулаки.

Полицейский А фыркнул:

— Господин Сун, вы прекрасный отец! А сами-то не задумывались, в чём ваша собственная вина?

Сун Цзяньхуэй снова бросил взгляд на Се Южань, и теперь его брови нахмурились так сильно, что, казалось, могли прихлопнуть муху:

— Что вы имеете в виду?

— Хм! Господин Сун, вы ведь знаете, что на теле вашего сына множество следов побоев? Откуда эти раны?

Сун Цзяньхуэй не успел ответить — дверь участка снова распахнулась. На этот раз вошёл мужчина лет сорока в гражданской одежде. Первое, что подумала Се Южань, увидев его: «Какой же он тёмный! Наверное, даже днём нужно зажигать лампу, чтобы разглядеть его получше».

Оба молодых полицейских тут же встали, уважительно улыбнулись и в один голос произнесли:

— Начальник!

Оказывается, это их руководитель.

Се Южань подумала, что дело настолько серьёзное, что даже начальство прибыло на место. Но тут мужчина в штатском, усмехнувшись, бросил взгляд на своих подчинённых и, похлопав Сун Цзяньхуэя по плечу, сказал:

— Эх, не думал, что ты сам придёшь ко мне.

Се Южань удивилась: оказывается, они знакомы. Хотя, подумав ещё немного, она решила, что это не так уж странно. С первого взгляда на этого мужчину она почувствовала: либо он полицейский, либо матёрый головорез.

Очевидно, его профессия — первое.

Значит, сегодняшнее дело, скорее всего… Она невольно вздохнула.

Сун Цзяньхуэй лишь криво усмехнулся в ответ на приветствие.

Его собеседник выглядел крайне недовольным, но, повернувшись к полицейским, спросил:

— А парень Сун Жэньсюань где?

Молодые стражи порядка, полные недоумения, не стали задавать вопросов и быстро ответили:

— Там, внутри. Мальчишка очень шумит…

Сун Цзяньхуэй, даже не обернувшись, толкнул дверь внутреннего помещения и вскоре вышел, держа за шиворот Сун Жэньсюаня. За ними, растерянные и напуганные, следовали сёстры Вань Тин и Вань Юй.

Се Южань поспешила к ним и обняла девочек.

Сун Цзяньхуэй будто и не заметил эту троицу и, потянув сына, махнул рукой своему знакомому в штатском:

— Пошли.

Тот только и успел вымолвить: «Эй, эй…» — как отец и сын уже исчезли.

Се Южань и два полицейских остолбенело смотрели на дверь, которая сначала открылась, а потом захлопнулась.

Прошло несколько мгновений, прежде чем один из них опомнился и сказал:

— Начальник, он же… он же… он издевается над ребёнком!

— Да ну тебя! — раздражённо хлопнул его по голове начальник и кивнул в сторону Се Южань: — Это она подала заявление?

Молодые полицейские растерянно кивнули.

Се Южань думала, что он хотя бы объяснит ей ситуацию, но тот даже слова не сказал, лишь гордо бросил:

— Разбирайтесь сами.

И невозмутимо ушёл.

В участке повисло долгое молчание.

Наконец полицейский А, заботясь о репутации отделения, побежал за ним. Вернувшись, он выглядел уже спокойнее и неловко улыбнулся Се Южань:

— Э-э, госпожа Се, спасибо вам за активность… Но это дело… кхм-кхм… наш начальник сказал, что это не домашнее насилие. Конкретные причины… э-э… являются служебной тайной. Да, именно так — служебной тайной.

Очевидно, даже самому ему было неловко от такого объяснения, и он лишь почёсывал затылок, смущённо улыбаясь.

Се Южань была мягкосердечной женщиной. Если бы не ужасные следы на теле ребёнка, она, возможно, и не стала бы вмешиваться.

Ведь даже если подашь заявление — что дальше? У мальчика нет матери, даже дедушка, который, возможно, его любил, умер. Что полиция может сделать с таким безответственным отцом?

Разве что предупредить, отчитать, провести профилактическую беседу.

А уж тем более, если у Сун Цзяньхуэя такие связи.

Фраза про «служебную тайну» показалась ей просто смешной.

Но она не собиралась давить на молодых полицейских. Гнев и праведное негодование редко проявлялись в её характере. Кроме одного случая — её собственного брака, где она упрямо цеплялась за свои идеалы. Во всех остальных ситуациях, даже самых несправедливых, она всегда находила им оправдание.

Ей просто было жаль ребёнка, ровесника Вань Тин.

Ещё один плод разрушенной семьи. Как говорится: «взрослые грешат — дети страдают».

Когда они вышли из участка, Вань Юй спросила:

— Мама, что случилось?

Она была слишком мала, чтобы понять происходящее. Для неё всё выглядело так: она не доела ужин, появились два дяди-полицейских, и они долго сидели в незнакомом месте, а потом увидели очень страшного человека.

Она не понимала, зачем им так долго там сидеть — ведь там не было игрушек, мультиков, ничего интересного и вкусного:

— Эти чипсы были ужасные.

Их купили полицейские, чтобы утешить Сун Жэньсюаня, наверное, просто схватили первую попавшуюся упаковку в ближайшем магазинчике.

Се Южань невольно улыбнулась, но не стала отвечать на первый вопрос дочери. Вместо этого она посмотрела на Вань Тин — и та как раз переводила на неё взгляд. Девочка вздохнула, как маленькая взрослая женщина:

— Мама, папа Сун Жэньсюаня выглядит очень страшно. — Помолчав, она добавила ещё один вздох: — Полицейские дяди, наверное, тоже его боятся?

Детская проницательность — порой дети понимают мир лучше взрослых.

Се Южань инстинктивно не хотела нагружать дочерей мрачными мыслями и сказала:

— Нет, просто раны Сун Жэньсюаня не такие, как я сначала подумала.

— А-а, — протянула Вань Тин и удивилась: — А откуда они тогда?

Она склонила голову, и в её глазах читалась глубокая задумчивость.

Сама Се Южань тоже хотела знать ответ. Она чуть подтолкнула дочь:

— Ты не спрашивала его об этом?

— Не знаю, — ответила Вань Тин. — Я даже не знала, что у него есть раны.

— Теперь знаешь. В следующий раз спроси.

Се Южань ни за что не поверила бы в эту «служебную тайну». Возможно, между детьми доверие сильнее, и Вань Тин сможет что-то выяснить.

Она лишь молилась, чтобы холодный и жестокий «отец» не убил мальчика раньше времени.

Вздохнув, она уже собиралась научить дочь, как аккуратно выведать правду, но Вань Тин сама начала строить догадки:

— Может, его сегодня избили те люди? Они так жестоко били — у него даже на лбу кровь пошла. — Она задумчиво вздохнула и тут же переключилась: — Завтра у нас физкультура. Интересно, сможет ли он бегать? Хе-хе, если не сможет — я, по крайней мере, перестану быть предпоследней! Буду опережать кого-то ещё, кроме Чжоу Минмина.

Чжоу Минмин — одноклассник с проблемой ноги.

Се Южань невольно закрыла лицо рукой.

История с Сун Жэньсюанем так и осталась неразрешённой. Се Южань больше ничего не услышала об этом случае — её внимание вскоре переключилось на другое, гораздо более личное и пугающее событие.

Вскоре после этой неудачной попытки разобраться в деле, в один из дней, выйдя из школы, куда она ходила на занятия, и направляясь забрать дочерей, Се Южань увидела, как неподалёку от их школы происходит самоубийство.

Когда она вышла за школьные ворота, на улице собралась большая толпа. Любопытствуя, она подошла поближе — и тут же испугалась.

На крыше одного из домов стоял довольно молодой мужчина. Люди вокруг судачили: «Не выдержал давления, собирается прыгать».

Внизу несколько полицейских раскладывали надувной матрас. Рядом женщина с младенцем на руках истошно рыдала и умоляла мужчину спуститься, не делать глупостей.

Толпа окружала пожилую женщину, которая, судя по всему, хорошо знала эту семью, и слушала её комментарии:

— Женились совсем недавно, малышу ещё и месяца нет, а он уже хочет прыгать! Работа у него хорошая, вроде бы «железная миска», не поймёшь, что вдруг с ним случилось.

Другой человек добавил:

— Говорят, что-то не так сделал на работе, начальник его отругал.

Се Южань невольно усмехнулась: «Неужели из-за простой ошибки на работе стоит прыгать с крыши?»

Кто-то рядом, видимо, думал так же и вздохнул:

— Ах, нынешние люди стали такими хрупкими! То и дело — прыгать с крыш! А как же родители? Сколько сил вложили, чтобы вырастить их, ради чего? Настоящие неблагодарники!

Се Южань вдруг похолодела и словно окаменела.

Она вспомнила свой собственный суицид — насколько решительно и безоглядно она тогда поступила. Она тоже была неблагодарной дочерью, никогда не подумав о своих родителях, зная лишь, что страдает невыносимо.

http://bllate.org/book/10550/947250