Готовый перевод Becoming the Male Lead’s Sixth Concubine / Стать шестой наложницей главного героя: Глава 16

— Правда? — глаза Мудань засияли, словно самые яркие звёзды на небе.

— Зачем мне тебя обманывать?

Мудань от радости закружилась на месте два раза и, обычно такая сдержанная, не удержалась — выскочила из комнаты, чтобы поделиться этой вестью со всеми остальными.

В мгновение ока весь павильон Чжаохуа наполнился ликованием.

Как ни странно, именно сегодня исполнялось тринадцать лет одной служанке по имени Сяомань.

Она родилась в семье, где ценили только мальчиков. Дома ей не только не устраивали дней рождения — порой даже сытно поесть не удавалось. Позже родные продали её, и после долгих мытарств она попала в резиденцию князя Цзинь. Здесь же она каждый день ела досыта, носила тёплую одежду и получала месячное жалованье. Для неё это уже было пределом мечтаний.

Для Сяомань день рождения ничем не отличался от обычного дня. Она никогда не придавала этому значения и даже не вспомнила бы, что сегодня её тринадцатилетие, если бы Мудань не пришла сообщить им всем хорошую новость.

Когда её привели к наложнице Вэй Цзяо и объявили, что та подарит ей специально написанный портрет, Сяомань почувствовала, будто её голову ударило гигантским пирогом — всё вокруг завертелось.

Мудань толкнула её в бок:

— Ты совсем от счастья одурела! Быстро благодари госпожу!

Сяомань очнулась и тут же пала ниц перед Вэй Цзяо:

— Спасибо вам, госпожа! Спасибо вам…

— Ай-яй-яй, вставай скорее! — Вэй Цзяо держала на руках Лан-гэ’эра и не могла сама поднять девочку, поэтому торопливо кивнула Мудань: — Подними её.

Какая же простодушная девочка!

— Мудань, принеси ей табурет, — сказала Вэй Цзяо, укладывая уже уснувшего Лан-гэ’эра в колыбель и подходя к мольберту, чтобы начать рисовать портрет Сяомань.

Остальные служанки то и дело косились в их сторону.

Раньше Вэй Цзяо всегда рисовала в кабинете, и сейчас впервые делала это при них. Все были до крайности любопытны.

Сяомань нервничала так сильно, что ладони покрылись потом. Хотелось вытереть их о штаны, но она не смела пошевелиться — вдруг помешает госпоже?

Вэй Цзяо мягко успокоила её:

— Расслабься. Не обязательно сохранять одну позу.

Возможно, потому что Сяомань родилась в тот же день, что и она сама, няня Шэнь проявила к девочке особое сочувствие и поднесла ей блюдечко с персиковыми пирожными, ласково сказав:

— Попробуй.

Сяомань робко взяла одно пирожное и аккуратно откусила крошечный кусочек. Её глаза тут же распахнулись от восторга — как вкусно!

Вэй Цзяо моментально запечатлела это выражение лица и быстро набросала эскиз.

Её навыки карандашного рисунка были весьма крепкими, да и опыт уже имелся, так что менее чем за час готовый портрет уже ожил на бумаге.

Вэй Цзяо встала, размяла запястья и шею и поманила Сяомань:

— Подойди, посмотри, похоже?

Сяомань сдерживала бурлящую внутри радость, глубоко вдохнула и подошла. Увидев портрет, она широко распахнула глаза — они стали круглыми, как у белого котёнка.

— Похоже! Очень похоже! — воскликнула она, чувствуя, что от счастья вот-вот взорвётся, и готовая прыгать на месте.

[Получены очки радости от Сяомань: +100]

Это уведомление прозвучало трижды подряд.

Вэй Цзяо тоже обрадовалась и погладила девочку по голове:

— Нравится?

Сяомань энергично кивнула, лицо её расплылось в счастливой улыбке, а взгляд был полон восхищения и преклонения.

Из простой служанки она превратилась в настоящую фанатку.

Вэй Цзяо сняла рисунок с мольберта, аккуратно свернула, перевязала шёлковой лентой и положила в узкую коробку из сандалового дерева, которую принесла Мудань.

— Сяомань, с днём рождения.

Слёзы тут же хлынули из глаз девочки. Она поспешно вытерла их, но слёзы лились всё сильнее, словно прорвалась плотина.

Мудань и няня Шэнь, стоя рядом, тоже растрогались — у обеих глаза заблестели.

Вэй Цзяо лишь растерянно заморгала:

— Да ладно вам… Это же всего лишь рисунок. Зачем так расстраиваться?

— Ну же, сегодня твой день рождения, будь веселее! — Вэй Цзяо протянула ей платок. — Вытри слёзы.

Сяомань, прижимая коробку к груди, сквозь слёзы улыбнулась. Этот образ — улыбка сквозь слёзы — тронул сердце Вэй Цзяо.

Ах, теперь и она стала сентиментальной.

Когда Сяомань вышла, знакомые служанки тут же окружили её:

— Сяомань, Сяомань! Давай посмотрим, что тебе нарисовала госпожа!

Но Сяомань прижала коробку к себе и пулей умчалась в свою комнату.

Это рисунок, сделанный лично для неё госпожой! Она спрячет его и никому не покажет!

* * *

После дневного сна Чжэнь-цзе’эр пришла в павильон Чжаохуа поиграть с Лан-гэ’эром и Байбаем.

Как раз в этот момент она увидела, как Вэй Цзяо рисует. На бумаге Лан-гэ’эр и Байбай сидели рядом, широко раскрыв чистые, невинные глаза, от которых сердце таяло.

Чжэнь-цзе’эр подбежала и уселась на колени Вэй Цзяо, указывая на рисунок:

— Шестая матушка, как братик с Байбаем попали на бумагу?

Вэй Цзяо рассмеялась, обняла девочку и чмокнула её в щёчку:

— Чжэнь-цзе’эр, братик и Байбай сейчас спят в комнате. А на бумаге — это шестая матушка нарисовала их.

— Нарисовала? — удивлённо округлила ротик Чжэнь-цзе’эр.

— Именно так. Хочешь, я и тебя нарисую?

— Хочу! — девочка тут же согласилась.

На этот раз Вэй Цзяо сделала быстрый набросок — и через десяток минут работа была готова.

Чжэнь-цзе’эр смотрела на свой портрет с выражением одновременно растерянным и восхищённым — до того забавно, что Вэй Цзяо не могла насмотреться.

Вернувшись домой, девочка показала рисунок матери:

— Шестая матушка нарисовала!

Ван Чувэй удивилась, увидев рисунок.

На следующий день она вместе с Чжэнь-цзе’эр снова приехала в гости.

Вэй Цзяо собрала все свои недавние комиксы и карандашные зарисовки в один альбом. Узнав, что Ван Чувэй пришла именно ради её рисунков, она сразу же достала альбом.

— Ой! Как это нарисовано? Прямо Лан-гэ’эр ожил! И ещё надписи есть, — Ван Чувэй раскрыла альбом, и глаза её загорелись. Чем дальше она листала, тем больше восхищалась.

Чжэнь-цзе’эр подошла ближе и указала пальчиком:

— Братик!

Ван Чувэй подняла дочку на руки, и они вместе рассматривали страницы, то и дело заливаясь смехом.

[Получены очки радости от Ван Чувэй: +20]

[Получены очки радости от Ван Чувэй: +35]

[Получены очки радости от Чжэнь-цзе’эр: +60]

…

За просмотр одного альбома они принесли Вэй Цзяо целых четыреста–пятьсот очков радости!

И всё это за считанные минуты!

Вэй Цзяо всё больше убеждалась, что путь манхуа действительно перспективен.

— Цзяоцзяо, а можешь нарисовать и меня с Чжэнь-цзе’эр? — спросила Ван Чувэй.

Чжэнь-цзе’эр тоже повернулась к ней, большие глаза моргали с таким умилительным ожиданием, что Вэй Цзяо не могла не согласиться.

Хотя на лице она нарочито изобразила сомнение:

— Можно… но только если наша Чжэнь-цзе’эр поцелует меня.

Ван Чувэй думала, что последует какое-то сложное условие, а оказалось — всего лишь поцелуй! Она тут же посадила дочку к Вэй Цзяо на колени:

— Целуй хоть сто раз!

Чжэнь-цзе’эр чмокнула Вэй Цзяо в щёчку:

— Поцеловала! Теперь шестая матушка нарисует маму и Чжэнь-цзе’эр?

Вэй Цзяо крепко обняла её и ответила множеством поцелуев:

— Конечно! Моя маленькая фея.

Чжэнь-цзе’эр захихикала от щекотки — такая сладкая и миловидная, что просто соблазняла завести дочку.

— Как у вас здесь шумно и весело! Ещё издалека слышно ваш смех, — раздался мягкий, насмешливый голос.

Вошедшая была одета в платье цвета лотоса, с овальным лицом, бровями-ивовыми листьями и родинкой у уголка глаза. Её облик излучал мягкость и доброжелательность. Это была первая наложница Сун Яна и его тайный финансовый директор — Сюэ Нинъюй.

Ван Чувэй приветливо окликнула её:

— Айюй, ты как раз вовремя! Посмотри-ка.

Она протянула ей альбом.

Сюэ Нинъюй, просматривая рисунки, восхищённо воскликнула:

— Какая интересная техника! Кто же этот художник?

Услышав это, Вэй Цзяо и Ван Чувэй переглянулись и обе рассмеялись.

Сюэ Нинъюй растерялась:

— Что? Разве мой вопрос смешной?

Разъяснила ей Чжэнь-цзе’эр, сидевшая на коленях у Вэй Цзяо:

— Первая матушка, это шестая матушка рисует.

Теперь Сюэ Нинъюй искренне удивилась. Она не ожидала, что Вэй Цзяо владеет столь необычным и виртуозным мастерством, да ещё и использует совершенно незнакомую ей технику.

— Шестая матушка ещё собирается рисовать меня с мамой, — добавила Чжэнь-цзе’эр.

Вэй Цзяо передала девочку Ван Чувэй, чтобы та расслабилась, а сама подошла к мольберту и взяла в руки карандаш.

Сюэ Нинъюй с живым интересом наблюдала за карандашом и мольбертом, встав позади Вэй Цзяо и внимательно следя, как постепенно на бумаге возникают черты Ван Чувэй и Чжэнь-цзе’эр. Её глаза всё больше светились восхищением.

Когда Вэй Цзяо объявила, что портрет готов, Чжэнь-цзе’эр первой соскочила с ложа и побежала к мольберту. Ван Чувэй тоже горела желанием увидеть результат, но старалась сохранять сдержанность.

Однако, взглянув на рисунок, она забыла обо всём на свете.

— Боже мой! Прямо как в зеркало смотрюшь!

Она вела себя как ребёнок — даже менее сдержанно, чем Чжэнь-цзе’эр.

А вот внимание Сюэ Нинъюй переключилось с портрета на карандаш:

— Цзяоцзяо, можно взглянуть на этот карандаш?

Вэй Цзяо без колебаний протянула ей карандаш.

Сюэ Нинъюй провела несколько линий на чистом листе. Карандаш скользил легко, не требовал чернил и был удобен в переноске. Она сразу увидела в нём коммерческий потенциал.

— Цзяоцзяо, где ты раздобыла такой карандаш?

Сразу же осознав, что вопрос может быть нескромным, она поспешила добавить:

— Прости, если тебе неудобно отвечать…

— Да в чём тут неудобство? — улыбнулась Вэй Цзяо. — Я случайно купила книгу одного художника по имени Линь Сяолу. В ней он описывает созданный им стиль рисования — манхуа, а также некоторые инструменты. Этот мольберт и карандаш я велела изготовить по его описаниям.

— Линь Сяолу… — задумчиво повторила Сюэ Нинъюй. — Должно быть, это великий мастер, который предпочёл уединение славе. Иначе с таким талантом он давно стал бы знаменитостью.

Вэй Цзяо почувствовала, как щёки залились румянцем.

Ван Чувэй заинтересовалась книгой:

— Цзяоцзяо, покажи нам её?

— Конечно, — Вэй Цзяо вошла внутрь и принесла книгу.

Ван Чувэй и Сюэ Нинъюй склонились над ней.

— По виду книги ей не меньше двух-трёх сотен лет, — с сожалением сказала Ван Чувэй. — Я даже мечтала повстречать этого мастера Линя, но, похоже, он уже давно покинул этот мир.

Вэй Цзяо лишь мягко улыбнулась, не комментируя.

В книге, помимо манхуа, описывались также техники карандашного рисунка и быстрых набросков, которые Вэй Цзяо в последние дни демонстрировала.

Прочитав книгу, Сюэ Нинъюй окончательно оформила свою идею. Она взяла Вэй Цзяо за руку, и её тон стал гораздо теплее:

— Цзяоцзяо, а не думала ли ты заняться торговлей карандашами и манхуа?

Про манхуа Вэй Цзяо уже думала, но пока только обдумывала концепцию. До выпуска и продажи в лавках, вероятно, пройдёт ещё месяц-два.

А вот про карандаши она вообще не задумывалась.

Однако после слов Сюэ Нинъюй она поняла: карандаши — отличная идея! Ведь, освоив метод, их легко производить, они удобны в использовании и очень дёшевы.

Самое главное — цена будет доступна почти всем! В этом мире традиционные «четыре сокровища кабинета» стоят недёшево: бумага, тушь, кисть и чернильница — три из этих предметов нужны для письма. А один карандаш заменяет их все троих и стоит в десятки, а то и в сотни раз дешевле!

Сюэ Нинъюй и правда была гениальным бизнесменом — сразу увидела ценность изобретения.

Вэй Цзяо крепко сжала её руку:

— Нинъюй, расскажи мне подробнее, какие у тебя мысли?

Идеи Сюэ Нинъюй пока не были полностью сформированы, но, будучи опытной в делах, она тут же начала излагать план производства и сбыта.

http://bllate.org/book/10271/924155