Готовый перевод Transmigrated as the Group Pet Wife in the 70s [Transmigration] / Переродилась всеобщей любимицей в семидесятых [Трансмиграция в книгу]: Глава 49

За всё это время Гу Чэн сильно продвинулся в учёбе, но английский по-прежнему давался ему с трудом.

Чжоу Мяо заставляла его зубрить слова, но, увы, он правильно запомнил лишь половину.

Гу Чэн смотрел на неё с лёгкой досадой и нежностью. Заметив, как на её лбу выступила испарина, он вытер её рукавом, а потом прикрыл голову девушки ладонью от палящего солнца:

— Мяо-Мяо, я дома всё повторю.

Чжоу Мяо взяла его руку и опустила вниз, надув щёки и сердито уставившись на него:

— Нет! Мы не можем терять ни секунды!

Гу Чэн снова заслонил её от солнца:

— Тогда давай я сначала закончу посев, а потом возьмусь за слова? Одновременно не получится.

Чжоу Мяо прищурилась и проворчала:

— Ты просто не хочешь учить английский, да?

…

Из всех предметов, которые он повторял, с математикой, физикой и химией у Гу Чэна проблем не было — только английский по-настоящему не поддавался.

Он с досадой посмотрел на Чжоу Мяо. Та поджала губы и с заботой спросила:

— Тебе очень тяжело?

— Не то чтобы тяжело… Просто боюсь, что ты устанешь. Может, пойдёшь отдохнёшь в тень? Сейчас солнце такое, что можно и перегреться.

Гу Чэн указал на дерево неподалёку.

— А ты?

— Я закончу посев и сразу подойду.

Чжоу Мяо хотела что-то сказать, но Гу Чэн опередил её:

— Мяо-Мяо, со мной всё в порядке. Я раньше постоянно этим занимался. Иди, выпей воды.

Чжоу Мяо кивнула и побежала за фляжкой.

Вскоре она вернулась и поднесла армейскую флягу к губам Гу Чэна. Его руки были в грязи, поэтому он просто открыл рот и с надеждой посмотрел на неё — всё было ясно без слов.

Чжоу Мяо напоила его. В этот момент подошла Цзян Гуйхуа: ей было неспокойно, не нужна ли помощь, и она как раз застала эту сцену.

Днём, на виду у всех — совсем не стесняются!

Цзян Гуйхуа взглянула и решила не подходить. Она наблюдала, как Чжоу Мяо не только напоила Гу Чэна, но и аккуратно вытерла ему рот, а потом они обменялись тёплыми улыбками. Это зрелище вызвало у неё чувство глубокого удовлетворения.

Дни шли один за другим спокойно. В деревне постоянно возникали разные слухи и новости, поэтому история со смертью Гу Цзюня постепенно забылась.

Сначала о ней ещё говорили, но так как Чжоу Цинь так и не нашли, вскоре в деревне перестали упоминать об этом.

Весенний посев быстро сменился летней прополкой. В производственной бригаде «Хунсин» насчитывалось более двухсот человек и около ста шэн земли. С началом прополки все члены бригады оказались заняты до предела. После прополки следовала окучка — в общем, с весны до осени работники почти не знали передышки, ожидая богатого урожая осенью!

Не успели оглянуться, как уже наступил конец осени. Едва члены бригады начали радоваться очередному богатому урожаю, как пришла важная новость.

Министерство образования провело в столице Всекитайское совещание по вопросам приёма в высшие учебные заведения и приняло решение восстановить вступительные экзамены в вузы, прерванные десять лет назад. Приём будет осуществляться на основе единых экзаменов и конкурсного отбора. Экзамены назначены на декабрь.

Как только новость распространилась, вся страна пришла в волнение. Чжоу Чжиго с воодушевлением объявил об этом по радио.

Услышав, что экзамены восстановлены, Чжоу Мяо расплылась в улыбке.

Она радостно схватила Гу Чэна за руку и воскликнула:

— Давай вместе сдадим вступительные экзамены! Будем бороться вместе и изменим свою судьбу знаниями!

Гу Чэн нежно потрепал её по волосам и тоже улыбнулся.

В тот же день Чжоу Чжиго лично пришёл к Чжоу Мяо. Он всегда считал её чрезвычайно целеустремлённой девочкой, и теперь все её усилия наконец должны были принести плоды.

Чжоу Чжиго только что вернулся с собрания в бригаде и, не заходя домой, сразу отправился к Чжоу Мяо, чтобы сообщить подробности о предстоящих экзаменах. От объявления до самих экзаменов оставался всего месяц.

Для тех, кто редко учился, этот месяц был бесценным временем для подготовки, но тем, кто никогда не прекращал учиться, волноваться не стоило.

Чжоу Чжиго спросил, собирается ли Чжоу Мяо участвовать во вступительных экзаменах. Получив утвердительный ответ, он обрадовался и попытался успокоить её:

— Мяо-Мяо, дядя всегда знал, что ты — старательная и целеустремлённая девочка. Хотя времени остаётся мало, не переживай слишком сильно. Просто постарайся изо всех сил.

Он боялся, что Чжоу Мяо слишком нервничает и не сможет показать свой настоящий уровень.

Чжоу Мяо серьёзно и послушно кивнула:

— Дядя, не волнуйтесь, я обязательно хорошо подготовлюсь.

Помолчав немного, она спросила:

— Дядя, в нашей деревне все, кто соответствует условиям, могут участвовать?

Чжоу Чжиго кивнул с улыбкой, но как председатель бригады он прекрасно знал, в каком состоянии находятся его работники.

В бригаде были те, кто окончил среднюю школу, но большинство из них плохо учились, а некоторые даже часто прогуливали занятия.

— А Гу Чэн может участвовать? — спросила Чжоу Мяо.

Чжоу Чжиго замолчал. Он знал, что Гу Чэн и Чжоу Мяо учились вместе, и специально расспросил об этом на собрании.

— Мяо-Мяо, из-за его происхождения ему, скорее всего, не разрешат подавать документы.

Этого и следовало ожидать, но всё равно хотелось уточнить.

Боясь расстроить Чжоу Мяо, Чжоу Чжиго добавил:

— Мяо-Мяо, я уже спрашивал об этом в ревкоме. Там намекнули, что ситуация может измениться, но потребуется время.

— Не переживай, я обязательно продолжу выяснять и постараюсь найти знакомых, которые помогут.

Чжоу Мяо была тронута. Она не особо расстроилась, ведь знала: клеймо с Гу Чэна обязательно снимут!

— Дядя, спасибо вам! Я не расстроена. Если не получится в этом году — будем ждать следующего. А если и тогда не получится — подождём ещё год. Я уверена, что Гу Чэн обязательно сможет сдать вступительные экзамены!

Гу Чэн сидел рядом с Чжоу Мяо. Услышав эту новость, он остался спокоен внутри.

Когда он услышал слова Чжоу Мяо, его пальцы крепче сжали её руку, а взгляд стал особенно нежным.

— Дядя, Мяо-Мяо права. Я тоже верю, что однажды смогу сдать вступительные экзамены.

Увидев, что молодые люди не злятся и не расстраиваются из-за этой несправедливости, Чжоу Чжиго наконец перевёл дух и поспешно спросил:

— Тогда, Мяо-Мяо, ты всё равно будешь участвовать во вступительных экзаменах?

Он действительно боялся, что, узнав о невозможности участия Гу Чэна, Чжоу Мяо откажется и сама — ведь их чувства казались такими крепкими.

— Конечно, буду! — решительно ответила Чжоу Мяо, её глаза горели ярким светом. — Я обязательно сдам экзамены!

Она непременно должна была участвовать — ведь это была её мечта с самого начала: стать одной из первых, кто поступит в университет, и всей семьёй уехать в большой город. Эта цель никогда не изменится.

Что до Гу Чэна, то, как она сказала, они могут подождать. Год, два — неважно. Главное, чтобы оба становились лучше, и однажды непременно наступит их черёд увидеть свет.

Услышав это, Чжоу Чжиго окончательно успокоился. Он был уверен: на этих экзаменах Чжоу Мяо обязательно поступит!

Вскоре об этом узнали и семья Чжоу, и бабушка Гу.

Родные Чжоу, конечно, обрадовались. Старик Чжоу и Чжао Дахуа смеялись:

— Наша Мяо-Мяо всегда любила учиться! Вся семья будет тебя поддерживать!

Цзян Гуйхуа и Чжоу Чжисин тоже энергично кивали, радуясь в душе.

Бабушка Гу, узнав, что Чжоу Мяо собирается сдавать вступительные экзамены, тоже подбодрила её:

— Мяо-Мяо, готовься как следует! Бабушка верит, что ты обязательно поступишь!

Бабушка Гу не была похожа на обычных старушек, которые боятся, что внучка, поступив в вуз, уедет из дома и бросит мужа.

Она мыслила широко: восстановление вступительных экзаменов — это шанс для таких молодых людей, как Чжоу Мяо, изменить свою судьбу и выбраться из деревни. Это единственный путь вперёд!

К тому же, даже если бы она не верила в Чжоу Мяо, она верила в Гу Чэна. Она была уверена: девушка, которую выбрал её внук, никогда не окажется той, кто предаст ради богатства и статуса!

После объявления о восстановлении экзаменов только в коммуне Чжоуцин подало заявки почти десять тысяч человек.

Среди них были городские юноши и девушки, отправленные в деревню, рабочие, крестьяне, демобилизованные солдаты, партийные работники и выпускники школ.

Все городские юноши и девушки из бригады «Хунсин» подали заявки, включая некоторых школьников, крестьян — и Чжоу Мяо среди них. Кроме того, сын Чжоу Чжиго, Чжоу Чэнгун, тоже собирался участвовать.

Когда в деревне узнали, что Чжоу Мяо тоже подала заявку, сразу пошли пересуды.

Одни говорили, что она, мол, хочет уехать из деревни и бросить Гу Чэна; другие — что она никогда не была довольна этой свадьбой, и хотя внешне всё выглядит благополучно, дома, наверное, не всё так гладко, раз живот так и не растёт.

В деревне всегда хватало подобных сплетен, но Чжоу Мяо и Гу Чэн не обращали на них внимания — у них оставался всего месяц на подготовку.

Хотя Гу Чэн не мог участвовать, учиться он не собирался прекращать.

А почему у Чжоу Мяо до сих пор нет ребёнка — это знали только она и Гу Чэн.

Однажды Гу Чэн пришёл навестить Фэн Юя на свиноферму.

Как и раньше, Фэн Юй жил в обветшалом домике рядом с фермой, где повсюду стоял зловонный запах.

Фэн Юй только что закончил работу. Увидев Гу Чэна, он умылся и сел с ним поговорить.

— Я уже слышал, — лицо Фэн Юя по-прежнему было бледным, но впервые за долгое время исчезла привычная тень уныния между бровями.

— Восстановление вступительных экзаменов — это прекрасная новость, — сказал он, с трудом скрывая волнение.

Его статус не позволял участвовать, но если государство восстанавливает экзамены, возможно, и их положение тоже когда-нибудь изменится.

Гу Чэн кивнул и сказал Фэн Юю:

— Ещё немного потерпи. Возможно, скоро настанет светлое время.

— Да, — согласился Фэн Юй. — Мы уже столько выдержали… Нужно просто держаться. Обязательно дождёмся этого света.

Подумав о предстоящих экзаменах, Фэн Юй спросил:

— Наверное, многие подали заявки?

— Да.

— А твоя красавица жена? — поинтересовался Фэн Юй.

Гу Чэн улыбнулся с нежностью:

— Конечно, она будет участвовать.

— О? — Фэн Юй приподнял бровь и насмешливо взглянул на Гу Чэна. — Тебе не страшно, что она поступит и уедет отсюда?

Улыбка Гу Чэна не исчезла. Он поднял глаза и встретился с ним взглядом, мягко произнеся:

— Она — звезда на небе. Этому месту её не удержать.

В глазах Гу Чэна Чжоу Мяо была именно такой — сияющей звездой, которой не место в глухой деревне.

Фэн Юй смотрел на него, а потом вздохнул:

— Брат, если пожалеешь — приходи ко мне поплакать.

… — уголки губ Гу Чэна слегка дёрнулись.

Видимо, настроение у Фэн Юя и правда улучшилось — даже шутить начал.

— Фэн Юй, — после короткой паузы Гу Чэн серьёзно посмотрел на него, и в его глазах мелькнула решимость. — Придёт день, когда и мы сможем, как все, свободно ходить по улицам, учиться и сдавать вступительные экзамены.

Раньше это казалось им недостижимой мечтой, но теперь у них появилась надежда.

— Да, — кивнул Фэн Юй, твёрдо произнеся: — Мы обязательно сможем!

Все, кто подал заявки на вступительные экзамены, усиленно готовились в оставшийся месяц.

Чжоу Мяо, хоть и не бодрствовала всю ночь, как другие, всё равно не позволяла себе расслабляться.

Гу Маньмань заметила, что со своячей что-то не так, и даже испугалась, не заболеет ли та, постоянно сидя в комнате. Но бабушка строго запретила мешать ей: своячка учится и готовится к вступительным экзаменам!

Хотя Гу Маньмань и не понимала, что такое «вступительные экзамены в вузы», раз бабушка и брат рады — значит, и она рада.

Однажды Гу Маньмань, как обычно, пошла стирать одежду к реке и там столкнулась с несколькими болтливыми женщинами.

— Маньмань, ты знаешь, что твоя своячка подала заявку на вступительные экзамены в вузы? — спросила одна из них.

Гу Маньмань радостно закивала:

— Знаю! Своячка учится и будет сдавать экзамены!

Женщины переглянулись, презрительно скривились, и одна из них съязвила:

— Ну и дурочка! Разве ты не понимаешь, что если она поступит, то бросит тебя и твоего брата?

— Именно! Как только уедет отсюда, никогда не вернётся!

Гу Маньмань разозлилась. В ярости она швырнула корыто и начала кидать в них камни!

Бросив пару камней, она сообразила, что лучше убежать, и помчалась прочь, оставив женщин кричать и ругаться ей вслед.

http://bllate.org/book/10015/904608